Укус

Лаймон Ричард Карл

В отражении я на мгновение узрел — благо, полы ее ночной рубашки снова чуть разошлись, вниз, до самой талии — бледные грудь и живот Кэт.

Зеркало?

— Он не заставил тебя убрать зеркала?

— Он любит зеркала.

— И что, даже отражается в них?

— Еще как. — Кэт присела перед комодом и выдвинула самый нижний ящик. — Старые зеркала были обрамлены настоящим серебром, вот откуда пошла эта легенда.

— Правда? — Я подошел к ней поближе

и заглянул в ящик. На первый взгляд, все, что в нем было — аккуратно уложенные свитера.

— Да, потому-то вампиры и боялись их, — сказала она, шаря в зазоре между двумя стопками свитеров. — Из-за серебра. А боязнь серебра как-то завязана на Библию. Вроде как, из-за того, что Иуде заплатили серебряниками.

Она извлекла из-под свитеров молоток.

Ну, не совсем молоток.

Скорее, кухонная колотушка.

Колотушка с короткой ручкой и стальной головкой размером с большую кофейную чашку. Выглядела штуковина новехонькой — на ручке из светлого дерева все еще была фабричная нашлепка. Головка была выкрашена в небесно-голубой цвет — за исключением рабочего торца, тускло сереющего, будто полированный никель.

Кэт протянула колотушку мне. Я взял ее.

Весила эта штучка килограмма два.

— Господи, — пробормотал я.

— Так вот, — Кэт снова принялась копаться в свитерах, — для рам и подложек зеркал серебро больше не используют. Теперь вампиры могут наслаждаться ими беспрепятственно.

— Это тебе Эллиот рассказал?

— Нет. Я же говорила, он никогда не говорит мне ничего о вампирской природе. Но я почитала кое-что сама.

Ее рука вынырнула из вороха свитеров с деревянным колом.

Она воздела орудие над головой.

— Вот, пожалуйста. — Я принял и эту штуку.

Походил кол на сорокасантиметровый дюбель. Диаметром где-то сантиметра три-четыре. Уплощенный с одного конца, заточенный до остроты с другого.

— Ты сама его вытесала? — спросил я.

— Да. — Она уложила свитера по-старому, захлопнула ящик, выпрямилась и повернулась лицом ко мне. — Как думаешь, сгодится для дела?

— Думаю, должен.

Она взаправду хочет, чтоб я убил этого парня.

Хоть события ночи и дошли до самой своей ирреальной точки, я почему-то начал воспринимать все более приземленно и здраво.

Может быть, потому что сейчас держал в руках кол и молоток.

— Метод Ван Хельсинга, — со страдальческой улыбкой произнесла Кэт.

— Он самый.

— Бей в сердце.

Я сделал глубокий вдох и кивнул. Надеюсь, она не видит, как я весь дрожу.

— Прибей его, пока он будет верхом на мне. Пока он будет чертовски уязвим. Забей эту штуку ему прямо в спину.

— А что, если она пройдет насквозь

и ранит тебя?

— Дай-ка его мне.

Я протянул ей кол.

Она взяла его за заточенный конец и занесла над грудью.

— В нем тридцать пять сантиметров, — сказала она.

Из-за того, что ее ночная рубашка вновь распахнулась, мне было довольно трудно сфокусировать взгляд на каком-то там деревянном колышке. Вырез теперь едва прикрывал ее груди, но сузился ниже. Прямо над завязкой ослабленного пояска был виден пупок Кэт. Ниже полы рубашки тоже чуть разошлись в стороны.

— Эллиот будет где-то с полметра толщиной в центре груди, — сказала она, все еще не отрывая зачарованного взгляда от кола.

Я поднял брови.

— И как ты это узнала?

— Обмерила продавца в хозяйственном магазине. Где покупала деревяшку и молоток. Он был примерно одной с Эллиотом комплекции. Вышло — тридцать сантиметров.

— Но эта штука длиннее тридцати.

— Тридцать пять.

— Так тебя не страшат пять сантиметров заточенной деревяшки в груди?

Кэт улыбнулась мне.

— Не вколачивай его целиком, гений.

Она отмерила большим и указательным пальцем сантиметров семь от тупого конца кола. Я смотрел чуть-чуть мимо. На ее грудь позади, задрапированную голубой тканью. Соски Кэт отвердели. Шелк обнимал ее формы, подобно нежной водяной завесе.

— Оставь вот столько торчать из его спины, и со мной ничего плохого не будет.

Я перевел-таки взгляд на кол.

— Хорошо. Так и сделаю.

— Это убьет его. — Она вернула кол мне.

Наши глаза встретились.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Я никогда раньше не убивал, Кэт. Никого.

— Он — не человек, Сэм. Он вампир.

Если ты не ошиблась.

— Я никогда раньше не убивал вампира, если угодно, — поправился я.

— Но ты это сделаешь?

Я одарил ее бравой ухмылкой.

— Для вас, мэм, что угодно.

Она протянула руку и погладила меня по щеке.

— Ты спасешь мне жизнь, Сэмми. Не могу больше терпеть его визиты. Это должно прекратиться.

— Ну, я сделаю все, что смогу.

— Это все, чего я прошу, — сказала она. — Ее рука нежно скользнула по моей шее, замерла. — Но если ты поймешь, что не готов — лучше не начинай. Если ты замешкаешься… будешь недостаточно быстр или недостаточно силен… все кончится плохо. Для нас всех.

Я кивнул.

— Я имею в виду, просто не выдавай себя, если не будешь готов убить его.

— Хорошо.

— Подожди, пока он закончит, и иди домой. Ладно?

Я кивнул.

— Усек. Но я его одолею.