Улей
Шрифт:
— Да.
— Не дрейфь, лейтенант. Задание максимально стандартное. Мы справимся.
«Хотелось бы», — подумал я, а вслух повторил, расправив плечи:
— Да.
— Тогда идем. Отдохнул? Вперед.
Еще полчаса мы шли строго по графику и в строго заданном направлении. Я восхищался, как четко Публий отмерил дозу препарата. Моих сил хватило ровно до момента, когда с холма потянуло запахом гари и медовой сладости, как у сожженной деревни. Но здесь по карте пустынная местность. Откуда гарь?
Земля качнулась под ногами. Я едва удержался, чтобы не упасть. Разведчик тоже выдохся и, наконец, оглянулся на меня.
«Дарион» —
Их было четверо в горчичной форме. Длинные, худые фигуры, странно горбившиеся при ходьбе. Не живые, и не мертвые. От них пахло сладостью и тленом. А голоса звучали так, словно васпы набрали в рот земли.
— Кто … такие? — спросил тот, что стоял ближе к нам.
Сейчас вылезут наружу все недоработки легенды. Как назвать погибших бойцов? Рядовыми? Кадетами? Ни род войск, ни характер службы мы так и не определили. А ошибаться сейчас нельзя.
— Заблудились мы, — ответил Тезон, умело проигнорировав неудобный вопрос. Тьер, разведчик действительно знал, что делает.
— Командир … где?
— Погиб.
Васпа подошел к нему вплотную и принюхался. От нас воняло потом и болотной жижей, а чем нужно? Голову Тезон не поднимал. Смотрел вниз, на носки начищенных до блеска сапог патрульного. Мы в грязи по уши, а васпы, словно на построение вышли после команды «подъем».
— Мы сами едва ноги унесли… — продолжил разведчик, едва ворочая языком от усталости. — Вертолет… двигатели загорелись… не смогли посадить, рухнули на деревья…
Огромный, в половину лица Тезона, кулак с размаху врезался ему в переносицу.
— Четче докладывай.
— Пилот сообщил о неполадках в двигателе, — разведчик заговорил громче, шмыгнув окровавленным носом. — Командир пошел в кабину. Машину мотало, быстро теряли высоту. Затем удар, и нас выбросило в окна.
Еще один хлесткий удар, и к струйке крови из носа добавились капли на разбитой губе.
— Где «Слава Королеве, мы выжили»?
Тезон осторожно выдохнул и вытер кровь тыльной стороной ладони.
— Слава Королеве, мы выжили!
— Личный номер?
— Мой? Три, Е, Сто пятьдесят…
Снова удар. Теперь уже под дых.
— Командира!
Разведчик захрипел, согнувшись пополам. Меня уже дергать начинало, но я молчал. Тезон, наконец, отдышался и назвал номер командира.
— Не наши, — глухо ответил васпа.
Ин дэв ма тоссант, мы все-таки не угадали с Ульем! И что теперь делать? Бежать? Я ждал знак от разведчика. Любой. Но Тезон сосредоточенно вытирал кровь под носом. Лишь бы не вздумал геройствовать ради капитанских погон. Затащит нас обоих в ловушку и все. Конец. Мы в автономке, никто не поможет. Просто не узнают вовремя, что нужно спасать. Ну, же, лейтенант, решай!
Тезон молчал. К нам подошел второй васпа. Знаки отличия у патрульных одинаковые, нашивки и эмблемы тоже. Все рядовые? Командира нет. Второй заговорил так же глухо, как первый, тяжелыми камнями роняя слова:
— В Улье разберутся.
Первый не ответил, не кивнул, а просто взял Тезона за шиворот и швырнул себе за спину.
— Пшли, щенки.
Похожим способом в Улей отравили и меня. Но я запутался в ногах и получил еще и пинок под зад.
— Пшли!
Да понял я, понял. Не глухой. Жалко, конечно,
Мы забрались на холм, и на горизонте появилось исполинское веретено Улья. Голову я почти не поднимал, насладиться его красотой не получилось. Ничего, я по снимкам с дронов разведчиков хорошо его запомнил. Бойцы Тезона засняли Улей со всех ракурсов, даже с самых неожиданных. Но ничего похожего на входную дверь в нижней части так и не нашли.
Кровь у Тезона остановилась. Вытереть он ее не смог, только размазал по лицу. Характерные бурые пятна украшали нос, щеки и подбородок. Таким он мне нравился больше, но признаваться вслух я бы ни за что не стал. Ну его в бездну. Карьеристы всегда думают только о себе. «Стандартная операция. Мы справимся» — чушь. Он справится. А про меня в рапорте в лучшем случае напишет, что просто не мешал. Ладно. Хотя бы посмотрю на Улей.
Патруль дошел до его стены и остановился. Я еще в лагере думал, из чего он сделан? В лесу логично строить из дерева. Срубить несколько десятков сосен и сделать из них гигантский шалаш. Сверху обить доской, обмотать слоями утеплителя и густо залить «жидким фасадом». Но выдержит ли конструкция из бревен такой вес? Может, васпы знали какой-то секрет?
С материалом стен я почти угадал. Вблизи он напоминал бетон, небрежно размазанный шпателем. И если в верхней части Улья оставался чистым, то снизу покрылся ржавчиной и пеплом, как все в мертвом лесу.
Патрульный васпа провел рукой по округлому выступу, и он плавно сместился в сторону, открывая панель с двумя кнопками. Не знаешь — не найдешь. Генерал оказался прав, не сунься мы сюда, так и улетели бы ни с чем. Васпа нажал на кнопку, и дверь под шипение пневмопривода отъехала в бок. Из Улья хлынул яркий свет, удлиняя тени от фигур патрульных. Неудачный оттенок для ламп выбрали хозяйственники. Синий. Теперь васпы как никогда походили на зловещих мертвецов из рассказов старой женщины. Разоряющих деревни и убивающих детей. Я не мог оправдать это даже жаждой выжить. Да, с гражданским населением тяжело договориться, но устраивать террор — не выход. Однако слишком рано я начал делать выводы. Быть может, то, что я увижу в Улье, заставит меня изменить мнение.
Нас с Тезоном по очереди втолкнули внутрь. Коридор был опутан кабелями технических систем и обмазан чем-то вроде воска, отчего воображение рисовало картину вздувшихся вен под тонкой, почти прозрачной кожей. Тезон старался не слишком часто вертеть головой, но я видел, как бегали его глаза, профессионально подмечая мелкие детали. Будет потом длинный и красочный рапорт.
Далеко мы, впрочем, не ушли. Втолкнули нас в первую же боковую дверь. Белизной и стерильностью помещение напомнило медотсек космического транспортника. Вдоль стен стояли высокие бочки, прикрытые материей. А возле них еще один васпа. Я машинально сосчитал нашивки на поперечных погонах. На одну больше, чем у патрульных.