Улица Марата
Шрифт:
В связи с отсутствием транзитных виз, которые с начала 1995 года должны были приобретаться в украинском посольстве в своей стране, мы получили жестокий урок от украинского пограничника-изверга, вышвырнувшего нас из поезда и заставившего вернуться назад в Братиславу.
В зале ожидания для транзитных пассажиров вокзала мы столкнулись с голландцем, которого выкинули из будапештского поезда.
«Уроды, зачем же они отпугивают последних туристов? Все эти долбаные страны, находившиеся десятилетиями в чужой зависимости, когда они все же становятся самостоятельными, то не могут даже цивилизованно обращаться с собственной
С голландцем мы еще попиздели на футбольные темы, поскольку амстердамская команда «Аякс» была в то время как раз на слуху. Наконец-то я расслабился.
Нетерпимый Вольф напротив не мог скрывать свою досаду в связи с инцидентом, время от времени меня во всем обвиняя. Я должен был неоднократно уверять его, еще два года назад при моем последнем проезде через Украину все было нормально, но это его не ебало.
Я вспоминал свое прошлое возвращение из Москвы. Сотни блоков сигарет «Marlboro», которые из боковых стен вагона выудили ушлые украинские таможенники. И маленькую попойку с украинскими солдатами, которых кондуктор подсадил мне в купе. Они были на пути домой со службы. Один непременно хотел подарка, он говорил несколько по-английски. Я подарил ему свой швейцарский перочинный ножик, а он взамен отдал мне какой-то свой военный значок.
Путешествие началось с провала. Мы утешались остатками пива из нашего багажа. Одну бутылку мы дали голландцу. Словацким поездом мы вернулись назад в Братиславу. Мне постоянно хотелось срать, от непомерных переживаний мой желудок не работал, но словацкий поезд был еще хуже русского, бумаги в параше не было, занавесок на окнах тоже. Все пять часов до Братиславы я продристал на толчке.
На следующий вечер мы все же пересекли границу. Я хотел бросить испепеляющий взгляд в лицо вчерашнего изверга, но его в этот раз не было.
Следующей ночью два каких-то полупьяных уебка с водкой и кока-колой в руках ввалились в наше купе. У одного из них была визитная карточка ди-джея из Москвы. Когда в результате общения они выяснили цель нашей поездки, один из них вынул визитную карточку какого-то чеченского министра и предложил устроить нам с ним интервью.
Когда все было выпито, они принесли еще водки. Затем мы пошли в вагон-ресторан, где к нам подсела неизвестно откуда взявшаяся потасканная старая блядь. В итоге я перебухал и пошел порыгать.
Украина, освободившись из-под господства Москвы, должна строить свой автономный государственный аппарат. К власти теперь попытается прийти клика буржуазных националистов, но большинство людей будет еще долго ностальгировать по былым временам, когда народу жилось гораздо легче.
Страх имеет порой и обратное влияние. В 1993 футбольный клуб «Динамо-Москва» проиграл в кубке УЕФА против лучшей в то время немецкой команды из Франкфурта у себя дома со счетом 0–6 (!). Я спрашивал рабочего-монтера Анатолия Трихомонозова о причине такой удивительной неудачи. И он сказал, что с распадом советской системы произошло также психическое и коллективное разрушение, в том числе и в сознании.
Теперь игроки думали лишь о деньгах, и это не содействовало совместной морали. Кроме того, лучшие русские футболисты скупались, так или иначе, Западом для коммерческих клубов. «Спартак-Москва», например, после отборочного тура Лиги Чемпионов
В венском подземном переходе у площади Карла я наткнулся на писателя Ансельма Глюка, который позавидовал моей предстоящей третьей поездке в Россию. Но он признался, что к его зависти примешивался страх. Он был еще незадолго до развала Советского Союза в Москве и уже тогда ужасно боялся. Оказывается, его развели на поездке в такси. О подобном меня уже предупреждали. Поэтому я никогда не пользовался в России такси. У нас всегда был четко определенный маршрут, и мы не получали никаких осложнений.
При всех своих страхах Ансельм Глюк был смелее меня, обычно лишь старавшегося предугадать все возможные риски. Все же, когда он услышал историю о том, как Вольф и я разъезжали поздно ночью в московском метро, он пожурил нас за это словно азартных игроков. На подобный отчаянный шаг он не решился бы никогда.
Ансельм Глюк был неудачником, несмотря на то, что он издал несколько своих книг в крупном франкфуртском издательстве, ни одна из них не была особенно замечена критикой. Он всегда действовал осторожно и аполитично, без каких-нибудь безумных заскоков. Я часто встречал его в одной социальной рыгаловке, ставшей прибежищем одному моему боснийскому другу, который никак не мог оправиться от последствий страшной ножевой раны. Он вмешался в драку между двумя проститутками и получил удар сажалом прямо в срамное место от их жестокого сутенера. Такой хорошо одетый, приличный господин как Ансельм мог бы обретаться и в более приличных местах. Но это уже его личное дело.
В результате Второй мировой войны в России на протяжении десятилетий наблюдалось преобладание женского населения над мужским. В этом отчасти была вина германского Вермахта. Если бы я был представителем военного поколения, я вряд ли смог бы избавиться от связанного с этим чувства вины перед русскими женщинами.
Но западный человек все равно остается здесь чужим, а русские женщины традиционно относятся к иностранцам скептически.
2. МОСКОВСКАЯ ИНТЕЛЛЕКТУАЛКА
Москва, вечер, половина седьмого. В шесть часов я должен был быть на станции метро «Баррикадная», но я заблудился по дороге в лабиринте переходов. Во всем были виноваты эти русские буквы.
Вот телефонная будка. Мне надо разменять десять рублей, но вместо этого я получаю входной билет в зоопарк. У меня даже не хватило мужества протестовать, потому что однажды я уже менял здесь бабки. Это была касса зоопарка. Я был снаружи даже несчастней зверей внутри. Я пересек улицу, хотя теперь уже точно знал, где мое место.
К чему эта сумасшедшая цивилизация? Я купил в киоске какую-то фигню, чтобы добыть мелочь, и позвонил.
— Какой же ты мудак, Гюнтер! — рассердилась Татьяна. — Мы напрасно прождали тебя с сыном почти целый час!
— ОК! Прошу прощения, я сейчас приеду, в половине восьмого я уже буду у вас…
Она еще раз подробно объяснила, как ехать.
Район Ясенево, там, где в роще расположен отель КГБ. Редакторша крупного московского литературного журнала жила в спальном районе среди бетонных высоток.