Улисс (часть 3)
Шрифт:
– Блум – человек знающий и культурный, – произнес он серьезно. – Это не какой-нибудь простофиля с улицы… понимаете… Наш старина Блум, в нем где-то чувствуется артист.
Мистер Блум лениво переворачивал страницы «Потрясающих разоблачений Марии Монк» [1010] , потом «Шедевра» Аристотеля. Нелепый шрифт, крючковатый.
Цветные вклейки: младенцы клубком в кроваво-красных утробах, напоминают свежую бычью печень на бойне. Вот в эту самую минуту их множество таких во всем мире. И все тычутся головенками, хотят выйти оттуда. Каждую минуту рождается где-нибудь младенец. Миссис Пьюрфой.
1010
«Потрясающие
Он отложил обе книжки и глянул на третью: «Истории из гетто», Леопольд фон Захер-Мазох.
– Эту я читал, – сказал он, отодвигая ее.
Торговец шлепнул на прилавок два томика.
– Вот энти славная парочка, – посулил он.
Через прилавок разило луком из его гнилозубого рта. Он наклонился, набрал стопку других книг, прижал их к своей расстегнутой жилетке и унес за грязную занавеску.
На мосту О'Коннелла многочисленные лица могли наблюдать внушительную осанку и живописный наряд мистера Дэниса Дж.Маджинни, учителя танцев и пр.
Мистер Блум, оставшись один, оглядел названия книг. «Прекрасные мучительницы», Джеймс Лавберч. Розголюб. Понятно, какого это сорта. Была у меня? Да.
Он раскрыл книгу. Кажется, та самая.
Женский голос за грязной занавеской. Послушаем. Мужчина.
Нет, ей такое не очень нравится. И уже приносил.
Он прочитал другое название: «Прелести греха». Пожалуй, более в ее вкусе. Давай посмотрим.
Раскрыв наугад, он прочел:
– И все эти доллары, которыми осыпал ее муж, она тратила в магазинах на роскошные платья и самые разорительные безделушки. Ради него! Ради Рауля!
Да. То что нужно. Еще посмотрим.
– Их губы слились в жадном и сладострастном поцелуе, а руки его ласкали ее пышные формы под легким дезабилье .
Да. Это пойдет. А в конце.
– Вы запоздали, – произнес он хриплым голосом, бросая на нее злобный и подозрительный взгляд .
Стройная красавица сбросила отороченное собольим мехом манто, явив взору свои роскошные плечи и пышно вздымающиеся округлости. Неуловимая улыбка тронула идеальные очертания ее губ, когда она спокойно повернулась к нему .
Мистер Блум перечел еще раз: Стройная красавица …
Теплота мягко охватила его, расслабляя все тело. Тела в сбившихся одеждах податливо уступают; белки глаз наливаются. Его ноздри
Терпкий луковый пот подмышек. Склизкость рыбьего клея ( вздымающиеся округлости !). Ощутить! Сжать! Стиснуть, что только сил! Разящий серой львиный помет!
Молодость! Молодость!
Пожилая особа женского пола, уже давно не первой молодости, покинула здание суда лорда-канцлера и судов королевского, податного и гражданского, прослушав в первом дело о признании невменяемым Поттертона, во втором, в адмиралтейском отделении, в отсутствие одной из сторон – дело об иске владельцев «Леди Кэрнс» к владельцам барки «Мона» и в апелляционном суде – перенос слушания дела Харви против Морской страховой компании [1011] .
1011
Дело о признании невменяемым… дело об иске владельцев… – оба дела объявлены во «Фримене» за 16 июня; о втором см. также эп. 16.
Клокочущий кашель сотряс воздух в книжной лавке, всколыхнув грязную занавеску. Высунулась седая нечесаная голова хозяина с небритым побагровевшим от кашля лицом. Он грубо прочистил горло и выблевал на пол сгусток. Потом наступил на свою харкотину сапогом, растер подошвой и наклонился, показывая голый череп с венчиком скудной растительности.
Мистер Блум обозрел череп.
Стараясь унять расходившееся дыхание, он сказал:
– Я возьму вот эту.
Продавец поднял глаза, гноящиеся от хронического насморка.
– «Прелести греха», – произнес он, похлопывая по переплету. – Отличная книжка.
Служитель в дверях аукционного зала Диллона опять потряс колокольчиком, дважды, и погляделся в исчерченное мелом зеркало туалетного столика.
Дилли Дедал, стоя на тротуаре, слушала звонки колокольчика и возгласы аукционера, доносившиеся из зала. Четыре и девять. Вот чудные занавески.
Пять шиллингов. Очень уютные занавески. Новые стоили бы две гинеи. Пять шиллингов, кто больше? Продано за пять шиллингов.
Служитель поднял колокольчик и потряс им:
– Брень!
Удар колокола, возвещающий о последнем круге, заставил рвануться гонщиков. В заезде на полмили [1012] Дж.Э.Джексон, У.Э.Уайли, Э.Монро и Х.Т.Гахан, поводя вытянутыми шеями, обрабатывали вираж возле Университетской библиотеки.
Мистер Дедал, теребя длинный ус, появился со стороны Вильямс-роу. Он остановился возле своей дочери.
– Тебе уже пора, – сказала она.
– Держись прямо, ради любви Господа Иисуса! – воскликнул мистер Дедал.
1012
Заезд на полмили описан в «Вечернем телеграфе» 16 июня; Джойс лишь опустил трех участников из семи.
– Или ты, может, изображаешь своего дядюшку Джона, трубача, голова в плечи? Тоскливый бог!
Дилли пожала плечами. Мистер Дедал, положив свои ладони на них, отогнул их назад.
– Держись прямо, девочка, – повторил он, – ты заработаешь себе искривление позвоночника. Ты знаешь, какой у тебя вид?
Он неожиданно уронил голову вниз и вперед, поднял плечи горбом и отвесил нижнюю челюсть.
– Перестань, отец, – сказала Дилли. – На тебя люди смотрят.
Мистер Дедал выпрямился и вновь подергал свой ус.