Уникум
Шрифт:
— Ну наконец-то, — с облегчением вздохнул Леша. — А то я уже начал беспокоиться — не случилось ли с вами чего? Целую неделю не было ни одного стоящего скандала.
Мы, как по команде, уставились на него.
— Тебе нравятся наши скандалы? — спросила я недоверчиво.
— Ну не то чтобы нравятся… —
— Аминь! — гаркнули мы, отреагировав на латынь.
Эпилог
— Нет, нет и нет! — Машенька решительно тряхнула головой. — Ни за что! И не просите.
— Мама, ну, мамочка! — заныли Эрих и Алька.
— Мы будем вести себя примерно, честное слово! — пообещала я со всей убедительностью, на какую была способна.
— Там так красиво! — уговаривал Прошка. — Тебе обязательно понравится.
— Горный воздух полезен для легких, — заметил Леша. — Может, Эрих с Алькой от бронхитов навсегда излечатся.
— Обязательно излечатся, — выразил уверенность Марк. — Нужно только им молоко покупать. Тамошние коровы питаются исключительно целебными травами.
— Все равно не поеду, — сказала Машенька, но уже с гораздо меньшей убежденностью.
— Но почему, Машенька? — несчастным тоном спросил Генрих, не уловивший перемены в настроении жены.
— Потому что вы — социально опасные типы. Стоит вам собраться вместе, как сейчас же начнется какой-нибудь криминал. Вокруг вас надо сколотить трехметровый забор с колючей проволокой и по всему периметру написать: «Не влезай, убьет!»
— Криминальная история у нас пока была всего одна, — напомнил Леша.
— И с тех пор уже почти год прошел, — подхватила я. — За это время
— Нельзя из одного случайного события выводить закономерность, — авторитетно заявил Прошка.
— Вот увидишь, Машенька, на этот раз все будет хорошо, — убеждал Генрих. — А в Карпатах и правда очень красиво.
— Хочешь, мы Варьку с Прошкой на цепь посадим? — предложил Марк.
— Тогда вам всем точно кранты настанут, — злорадно пообещал Прошка. — Варвара с цепи сорвется, вас перекусает, и вы поголовно перемрете от бешенства.
— Не слушай его, Машенька, — попросила я, сердито сверкнув глазами в сторону Марка и Прошки. — Они бешенством задолго до нашего знакомства переболели. У них иммунитет. А тебя и детей я кусать не буду. И вообще, ты же знаешь, какая я спокойная и уравновешенная особа, особенно если меня не злить.
— Поехали, Машенька, — канючил Генрих.
— Ну пожалуйста!
— Мама, ну, мамочка!
— Отдохнем по-человечески…
— Детей здоровых привезешь…
— Обещаем…
— Гарантируем…
Машенька покачала головой и вздохнула:
— Ладно уж, так и быть, поехали. Но предупреждаю: если и там что-нибудь случится, я вас до конца жизни на порог не пущу.
— Ура!!!
От нашего дружного рева зазвенели стекла, и только Леша не разделил общего ликования.
— Не понимаю, чему вы радуетесь, — пробормотал он тихо, чтобы Машенька не услышала. — Похоже, мы собрались здесь в последний раз.
За неделю до нашего отъезда Генриху позвонил Ярослав и сообщил, что Татьяна погибла в горах. Во время восхождения у нее по совершенно непонятной причине оборвалась страховка.