Уникум
Шрифт:
– Со мной Эдванс, а скоро присоединится и Трэйч с целой командой ученых-звездолетчиков.
– И Эдванса, и Трэйча генерал Бладред прекрасно знает и сцапает при первой же возможности, – сказала Сью. – Кстати, и Катуяму тоже, и Шарадова. А кто такие мы? Он про нас ни сном ни духом. Мы обычные дети. – Сью улыбнулась. – Я Сюзанна Стрэйзанд, девочка из Окленда, приехала в Сиэтл-241 на выставку орхидей. А это Нкома Радуга, способный негритянский мальчик, желающий выучиться на инженера в Техническом университете.
– Не
– И у нас есть где жить, – вставил Ратука-Радуга. – Мой здешний биотвинер уже год живет в общежитии Университета, ходит в колледж при нем, а Сюзанна сегодня вечером должна получить комнату там же, ведь она одна из лучших орхидееводов.
– Кого-кого «-водов»? – усмехнулся Ник.
– Орхидей. Не знаешь, что ли, цветок такой.
– А-а-а, цветок. – Ник наморщил лоб. – Цветок – это хорошо, Сью. Цветок – это то, что нам нужно! Оранжерея! Ха!
Через два часа Ник встретился в условленном месте с Джоном Эдвансом. Они пили кофе в кофейне на бульваре Дружбы южных народов. Джон к этому времени уже подыскал маленькую квартирку на Платановой улице в районе, прилегающем к Астронуму.
– Думаю, никто нас там не найдет, если не будем высовываться, – сказал он. – Всех своих сотрудников я предупредил о чудо-кактусе. Они изобразят, будто ты сбежал в неизвестном направлении, а я отправился тебя разыскивать и тоже пропал. Работу приостановят, за Манчини будут тайно наблюдать.
– Но Бладред кинется нас искать, верно? – Ник нахмурился.
– Так я и говорю, до прилета «Витязя» надо сидеть тихо. Ну, а друзей своих ты обратно в Кибрэ отправил? – спросил Эдванс.
– Вообще-то нет… Видите ли, Джон, у Сьюзан есть возможность проникнуть в оранжерею генерала. Мне кажется, что все самое важное он хранит именно там.
– Ну, положим, она туда проберется. Но что может сделать девочка? Обычная маленькая девочка?
– Вот-вот, обычная! – воскликнул Ник. – Надеюсь, Бладред подумает то же самое, если вообще ему захочется о ней думать. А у меня созрел план…
Глава 27 Больница Святой Барбары
Медсестра с русским именем Танечка подошла к кровати черноволосого мальчика, которого несколько дней назад доставили в больницу без сознания. Она вытерла ему испарину со лба, проверила, сколько лекарства осталось в капельнице, посмотрела на прибор, по экрану которого ползли зеленые искорки импульсов сердца, и, убедившись, что все в порядке, собралась уходить. Но юный пациент вдруг застонал.
– Ой, сейчас я позову доктора, – ласково произнесла она.
– Где… где я? – еле слышно спросил мальчик.
– Ты в больнице Святой Барбары. Это очень хорошая больница, и все у тебя будет хорошо. Сейчас приведу доктора Брауна, подожди минутку. —
И
Арсен медленно обвел глазами палату: светло-песочные стены, рядом с кроватью столик с лекарствами и какими-то медицинскими инструментами, капельница, мягкий свет из окна, наполовину прикрытого жалюзи, на подоконнике одинокий кактус с ярко-оранжевым цветком, показавшийся Арсену знакомым, но сил вспоминать об этом не было. Тишину нарушало только тихое жужжание приборов. Голова раскалывалась, думать ни о чем не хотелось, кроме того, как бы усмирить эту боль.
Минут через пять в палату вошел розовощекий кругленький старичок в голубом халате с абсолютно лысой головой. На шее у него висел стетоскоп, в руках он держал большой блокнот и ручку. К нагрудному карману халата был приколот бейджик: «Доктор Френсис Д. Браун, отделение реанимации, больница Св. Барбары». Следом за ним шла Танечка.
– Проснулся, дорогой? – спросил доктор, усаживаясь на краешек кровати. – Как твое имя?
– Меня зовут Артур Арутюнов. – Несмотря на все пережитое, Арсен прекрасно помнил свое имя в НРУ-1.
– Откуда ты? Где живешь?
– Я стажер-лаборант «Компьютер-Коммюникэйшнз», приехал в Сиэтл-241 из маленького городка. Вы вряд ли о нем слышали.
– Стажер, говоришь? И что же ты делал на площади Рузвельта? Это далековато от Бридж-стрит, где находится твоя «Компьютер-Коммюникэйшнз».
– Я снимал там квартиру. Далеко, но зато хозяйка берет небольшую плату за жилье. – Арсен старался ни на шаг не отступать от легенды, придуманной для него в Кибрэ.
– Знаешь, Артур, тобой очень интересуется полиция, – угрюмо сказал доктор. – Говорят, ты единственный оставшийся в живых свидетель…
– Как?! – Мальчик резко вскочил, чуть не опрокинув капельницу и сорвав с себя проводки прибора, контролирующего его сердце. – Как единственный?! А что же…
– Ну-ну-ну… – Доктор Браун мягко, но настойчиво уложил Арсена на подушки. – Разве так можно? Опять сознание потеряешь… Танечка, помоги мне!
Девушка проворно поправила отклеившиеся проводки и проверила капельницу.
– Доктор, ради бога, скажите, почему они думают, что я один жив остался? – Арсена охватил ужас от мысли, что Ник погиб.
– Я не уверен, что тебе можно так долго разговаривать, – сухо заметил доктор Браун.
– Умоляю вас! Если не расскажете, мне будет только хуже! – Мальчик часто и глубоко дышал. Зеленые искорки на приборе подпрыгивали высоко вверх и неслись по экрану с бешеной скоростью. – Полицейские нашли трех убитых?
– Нет, двух, – ответил доктор, глядя ему в глаза и держа за руку. – Хозяйку квартиры и некоего мистера Грина.
– А мальчика примерно моего возраста не нашли? – испуганно спросил Арсен.