Уникум
Шрифт:
Ник пожалел, что не назначил какое-нибудь более определенное место встречи. Казалось, найти своих друзей в этом цветочном царстве просто невозможно. Арсен заметил, что в этом есть свое преимущество – Бладреду тоже было бы нелегко отыскать их тут, если бы он захотел это сделать. Полчаса проблуждав среди роскошных орхидей, они остановились у фонтанчика в тени платана, и Ник, вытирая пот со лба, сказал:
– Слушай, Арсен, надо что-то придумать. Так можно целый день впустую проболтаться. Спрашивать всех подряд: «Вы не видели тут чернокожего мальчика и рыжеволосую девочку?» – вроде бы не годится. Может, ты мысли
– Да ты что? Я же не могу сразу в тысячу голов влезть! – усмехнулся Арсен.
На несколько секунд он задумался, а потом вдруг поднял брови и, сняв очки, стал их протирать.
– Кажется, я знаю, что нам делать! – с видом заговорщика сказал он. – Подумай, что отличает Сью и Ратуку от всех остальных?
– То, что они не из НРУ-1. Но что это дает?
– Ты, Ник, плохо Полуэктову слушал на Усах, – улыбнулся Арсен. – Она говорила, что спектр сознания биотвинера меняется, когда ты в него перемещаешься. То есть даже здесь, в НРУ-1, у Сью и Ратуки цвет сознания фиолетовый, а не красный, как у всех остальных.
– М-да… – вздохнул Ник. – А как мы увидим этот цвет?
– Ты что, правда не помнишь, как это делается? – искренне удивился Арсен.
– А мы это проходили? – с сомнением спросил Ник. – Ты, наверное, это на дополнительных занятиях узнал.
– Да нет же, мы это проходили в конце ноября. Сначала нужно закрыть глаза и сосредоточиться, – начал объяснять Арсен. – Поискать в своем сознании внутреннее зрение…
Ник вспомнил, что о внутреннем зрении Инга Полуэктова им действительно говорила, но слушал он невнимательно – считал, что оно ему не пригодится. Он расшифровывал коды и пароли не потому, что «видел» их с закрытыми глазами – они как будто всплывали у него в памяти. Тут Ник подумал, что отличником быть не так уж плохо. Иногда знания очень помогают там, где подводят интуиция и врожденные способности.
– А потом, – продолжал Арсен, – не открывая глаз, представить окружающее тебя пространство. И сколько бы там ни было людей: один человек или целая толпа – ты увидишь своим внутренним зрением свечение вокруг голов этих людей. Это и будет цвет их сознания.
– Территория выставки слишком велика. Вряд ли можно представить себе всех посетителей одновременно, – опять засомневался Ник.
– Давай попробуем, а потом сверим результаты, – предложил Арсен.
Друзья зажмурились и с минуту стояли молча.
– Ну, как у тебя? – спросил наконец Арсен.
– По-моему, получилось, – с облегчением сказал Ник. – Я заметил фиолетовое свечение вон там, у павильона с орхидеями из Центральной Африки.
– Отлично! – обрадовался Арсен. – Я видел то же самое! Бежим скорее!
И действительно, среди центральноафриканских орхидей бродили Сью и Ратука. Сью была взволнована, видимо, решила, что случилось что-нибудь ужасное, и Ник с Арсеном уже не придут. Увидев их, она хотела броситься навстречу, но Ратука удержал ее, что-то шепнув на ухо. Ник сделал вид, что его страшно интересует Eulophia guineensis purpurata – крупная орхидея с элегантным нежно-фиолетовым соцветием, широко распространенная в африканских саваннах. О ней в центре павильона как раз рассказывал бледный юноша в белом халате, по виду которого никак нельзя было подумать, что он приехал из Африки. Вокруг лектора образовался
– У нас все в порядке. Есть тут поблизости местечко, где не так жарко и можно спокойно поговорить?
– Есть. Рядом с главным корпусом университета куча кафешек. Давайте встретимся, например, в «Юном энтомологе».
– Ну и названьице! Кто такие энтомологи?
– Это те, кто изучает насекомых. В «Юном энтомологе» всегда мало народу, тихо… Вы идите, а мы подтянемся через пять минут.
Арсен с Ником вышли из павильона, а Сью и Ратука остались слушать лекцию:
– Название рода орхидей «Евлофия», – пояснял лектор, – происходит от греческого eu – добрый, настоящий и lophos – перо, венчик из перьев и пуха. Род насчитывает не менее двухсот пятидесяти видов, произрастающих практически во всех тропиках, но большинство – на Африканском континенте…
Кафе «Юный энтомолог» располагалось на третьем этаже ресторанного комплекса. К великой радости Никиты и Арсена, там было прохладно. Они заказали по коктейлю из молока и мороженого и стали ждать друзей.
– Уф! – с облегчением выдохнул Ник, выпив залпом свой коктейль. – Полегче стало. Никак не могу привыкнуть к этой жаре.
– А к тому, что не слышишь ничего, уже привык? – спросил Арсен, потихоньку потягивая коктейль через соломинку.
– Удивительно, но мне это совсем не мешает. Видимо, мой здешний биотвинер здорово приспособился к этому недостатку. А я заметил, что все навыки и привычки биотвинеров как бы переходят ко мне по наследству.
– Может быть, попробуешь стишки писать, как твой биотвинер в Кибрэ Орланди? – усмехнулся Арсен.
– Вот вернусь в Кибрэ – и напишу, – серьезно ответил Ник.
– Про что?
– Например, про Атлантиду. Она такая красивая! Вроде бы и похожа на Землю, а вроде и совсем другая…
Ник мечтательно поглядел куда-то в потолок, а потом, наклонив голову, спросил друга:
– Арсен, ты не скучаешь по дому? По твоему настоящему дому, в Основной Реальности? Ты мне никогда о себе не рассказывал.
– Да мне нечего рассказывать. – Арсен грустно вздохнул. – У меня нет родителей.
– Как?! – удивился Ник.
– Они попали в автокатастрофу, когда мне было три года. Я их плохо помню. Правда, у меня есть опекун, мой двоюродный дядя. Он распоряжается родительскими деньгами до моего совершеннолетия. Отдал меня в частную школу-интернат.
В смысле вещей всяких или там хорошей еды я никогда недостатка не испытывал. Но знаешь, Ник, это не главное…
– Ну, у меня тоже, считай, отца нет, – сказал Ник.
– Но у тебя есть мама! – взволнованно воскликнул Арсен. – А меня никто не любит по-настоящему… Нечего мне там делать, в Основной Реальности. Не нужна мне такая Реальность. Кибрэ – вот мой дом.
– Я тебя понимаю, Арсен, – сказал Ник. – Мы с мамой живем бедно, но я ни за что не променял бы эту жизнь на жизнь в Кибрэ. Я так скучаю по маме, если б ты только знал!
– Везет тебе! Она любит тебя, ты ей нужен… Да и отец у тебя все-таки есть.
– Я бы много отдал, чтобы он стал таким, как прежде, чтобы вернулся к нам с мамой. Но разве это возможно?