Уорлегган

Грэхем Уинстон

— Мистер Нэй сказал, что лучше ампутировать ногу. Разумеется, к этому нет никаких оснований. Странное предложение. Пусть повязка на колене остается всю неделю, пока я снова не загляну.

Дуайт закончил работу и встал.

— Да, сэр, — кивнула Розина.

— Не вижу необходимости в вашем приходе, доктор, — не совсем уверенно произнес Джака. — Розина неплохо себя чувствует, ей хорошо и так. Она уже к этому привыкла, поздновато лечиться. Когда она больна, дело другое.

— Розина неплохо себя чувствует, —

возразил Дуайт, — но счастливым или здоровым образом жизни это не назовешь. Я не обещаю улучшения, но собираюсь попробовать.

— Когда начинаешь что-то ковырять, иногда выходит больше вреда, чем пользы.

— Не бойтесь, от этого она не умрет, — вспыхнул Дуайт.

— Думаю, лучше оставить её в покое.

— Но вы не вправе отказывать дочери в шансе на надлежащее лечение.

Дуйат наступил Джаке на больную мозоль.

— Кто это не вправе? — закричал он. — Со своим семейством я могу делать всё, что захочу. Не забывайте это, доктор.

— Джака, прошу, — взмолилась миссис Хоблин.

— Попридержи язык, женщина!

— Я не стану! — в кои-то веки набросилась на него Полли. — Доктор Энис делает всё возможное, снимает боль, и моей девочке сейчас лучше, чем когда-либо. Постыдился бы, что так к нему относишься!

Дуайт увидел в дверях Чарли, и мелькнувшее на его лице выражение вызвало у доктора чувство, что парусный мастер наслаждается сценой. По какой-то причине он не хотел, чтобы Розину вылечили. Не потому ли, что шансы на его собственное сватовство уменьшатся?

Дуайт успел вовремя встать перед Джакой, когда тот сделал шаг в сторону жены. Казалось, супруги вот-вот подерутся, но Джака уступил. Как обычно, его гнев оказался недолговечным и вдруг обратился против человека, который рассердил его первым.

— Вон из комнаты, — заорал он на Чарли. — Вот женишься на моей дочери, тогда и заходи, но не раньше!

Тем не менее, когда Дуайт попрощался, он понимал, что прийти еще раз ему разрешили со скрипом, и придется побыстрее показать какой-то результат или признать поражение.

***

Следующий вторник оказался первым теплым днем задержавшегося лета. Теплые воды наконец-то достигли оконечности Англии, кружившейся в вихре холодных и унылых дней. Даже в семь утра, в тот час, когда Дуайт договорился встретиться с Кэролайн, воздух был теплым и мягким.

Она всегда заставляла себя дожидаться, но на этот раз меньше, чем обычно. Они галопом помчались прочь от ворот Киллуоррена в лучах восходящего солнца, и девушка предложила повернуть на юг, проехаться среди деревьев, давно уже стоящих с набухшими почками, но теперь вдруг покрывшихся яркой зеленью. Кэролайн, похоже, знала дорогу.

Когда они проскакали около четырех миль, она свернула на тропинку, которая привела к лазурной полянке, заросшей пролесками, и сказала:

— Давайте спешимся, Дуайт.

Я хочу поговорить, а это не так-то просто верхом.

Дуйат сразу спешился и попытался помочь ей, но Кэролайн проворно, по-мальчишески соскользнула вниз и посмеялась над ним.

— Давайте сядем здесь. Неплохо иногда побездельничать. Или мне так кажется. Похоже, вам всегда необходимо о ком-то заботиться.

— Не всегда. Не сейчас.

Они сели на зеленый пригорок, испещренный кроличьими норами, Кэролайн сорвала пролеску и слегка взмахнула цветком, так что он задрожал.

— Я возвращаюсь в Оксфордшир, Дуайт.

— Когда? — внутри Эниса что-то болезненно сжалось.

— С пятничной каретой. И в понедельник уже припаду к груди дядюшки Уильяма.

— Что сподвигло вас решиться уехать?

— О, я ничего не решала. Дядя Рэй очень зол из-за того, как я обошлась с Анвином, и считает, что лучше меня изгнать.

Дуайт посмотрел на нее. Большие задумчивые глаза сузились от солнца, яркий свет придавал дополнительный блеск темно-зеленым глазам с серыми и ореховыми искорками.

— Не знаю, что и сказать. Я думал... надеялся, что вы останетесь.

— Я тоже на это надеялась.

Над ними запел дрозд.

— Когда вы рассчитываете вернуться?

— По приглашению дядюшки Рэя? О, это весьма сомнительно. Он больше не одобряет ни меня, ни мое поведение. И подозреваю, кто-то сообщил ему о моих утренних прогулках с доктором.

— Тогда понятно, почему дядя хочет вас отослать.

— Почему же? — вызывающе спросила она.

— Если вы так принизили себя, что вас видят с доктором Энисом, и даже без конюха, то первым долгом мистера Пенвенена будет встать между вами и вашей неосмотрительностью.

Кэролайн выбросила пролески.

— Так вы согласны с дядюшкой Рэем. Думаете, меня лучше убрать от греха подальше, пока благополучно не выдадут замуж?

— Будь я вашим дядюшкой...

— Но вы же мне не дядя.

— А каких слов вы от меня ожидали?

Дуайт поднялся.

— Я ожидала, что вы скажете «нет», — Кэролайн снова села, облокотившись о землю

— И мне бы хотелось это сказать. Знаете, Кэролайн, мне не хватает слов, чтобы яснее выразить то, что я...

— Сядьте, Дуайт, мы не можем говорить, если вы расхаживаете взад-вперед.

Дуайт остановился и снова сел немного в стороне от нее, обняв колени руками, хмурый, смущенный, намеренно не глядя на Кэролайн.

— Скажите, Дуайт, я никак не пойму. В вас уживается два человека. Один — сильный, уверенный и нетерпеливый, который столь часто сопровождает вас в комнату больного, второй же — намного моложе, нервный и обидчивый — частенько сопровождает меня на прогулках. Который из них, как вы думаете, беспокоится о Кэролайн Пенвенен, скорбит о её отъезде и думает о ней, когда ее нет рядом?