Упасть еще выше
Шрифт:
– Он договаривался с банками о кредите без обеспечения?
– Ему отказали, но у меня сестра работала в кредитном отделе, и я ее упросил. Так что она тоже рисковала.
– Много приходится работать?
Мужчина кивнул:
– Много. Но я не жалуюсь – устаю, правда, домой прихожу к девяти. Ужинаю, смотрю с женой телевизор…
– Ну вот! – обрадовалась Рита. – А вашей жене нужно элементарное внимание. Ей необходима ваша забота: чтобы каждый сезон – новая шуба, не обязательно супер-пупер, но такая, чтобы на нее оборачивались. Пару раз в году жену надо вывозить на отдых, я не говорю уж о подарочках по случаю
Мужчина дождался, когда Ковальчук закончит, и снова посмотрел на ее коллегу.
– Мне кажется, вашей жене ничего этого не надо. Она умная и добрая. И главное, очень любит вас… – сказала Зворыкина.
Ковальчук громко хмыкнула, а Лена продолжала:
– Она любит вас, ценит, благодарна вам и переживает, что к вам так относится. Но все в ваших руках. За визит сюда вы, вероятно, отдали свой заработок за неделю?
– Около того. Но с меня до сих пор еще за «Лексус» высчитывают.
– Будем считать, что деньги потрачены не зря. Мой совет: купите хороший костюм, итальянские туфли – на них денег не жалейте. Галстук, яркий… Пусть вас подстригут иначе. Придите на работу, дождитесь генерального и скажите ему, что вам поступило предложение о работе от крупной компании. Приличная должность, уважение и авторитет, зарплата не в пример нынешней, персональный автомобиль, однако работа связана с разъездами, и потому вы не дали согласия сразу. А когда начали размышлять, то подумали: а почему бы не открыть собственное дело? Сестра в банке продолжает работать?
– Продолжает, – кивнул мужчина, – ее даже повысили в должности. Я понял вас. На самом деле я давно хотел поговорить с Константином, но как-то не решался.
– Поговорите, только новый облик неотделим от новой манеры общения – будьте раскованны, говорите больше, чем он, подготовьте пару шуток. Общайтесь с ним так же, как в первые дни вашего знакомства. Вы дружили с ним прежде?
– Можно сказать, были очень близкими друзьями. Только боюсь, на него это не подействует.
– Не подействует – забудьте о нем. Вы хороший специалист и трудоголик, руководители ваших партнерских фирм наверняка знают ваши качества и обязательно возьмут вас к себе, если вы тонко намекнете, что ищете новое место с возможностью карьерного роста. Но мне кажется, ваш Константин сделает вам встречное предложение, от которого вы не сможете отказаться. И тогда ваша жена успокоится, зная, что теперь о вас… Простите.
– Я понял. Ноги о меня никто не вытирал, но где-то вы правы…
Кадилов с хлопком закрыл журнал, положил его на подоконник и поднялся с кресла.
– Леночка, пойдемте-ка ко мне в кабинет, я хочу поговорить… – Максим Максимович прищурился и закончил, – о вашей книге.
Ковальчук подняла брови и слегка приоткрыла рот, как маленькая девочка, которую только что подло обманули.
Кадилов подошел к двери и обернулся к клиенту:
– Сколько вы внесли в кассу?
– Я ничего не вносил, – ответил тот, – мне сказали, что специалисту надо дать пятьсот долларов наличными.
Кадилов не стал интересоваться, кто сказал и кто получил деньги, толкнул дверь и показал глазами на открывшийся взору коридор.
– Елена Александровна, прошу.
Он привел ее в свой кабинет, приветливо улыбнулся и сказал:
– В конечном счете искусство психоаналитика заключается
Он весело посмотрел на Зворыкину и снова улыбнулся, но улыбка эта таила какой-то подвох.
– Это слово переводят обычно с древнегреческого как «государственная деятельность», но более точным является перевод – «множество интересов».
– Вы так считаете?
– Я считаю, что политика – это искусство выгодно торговать своими идеалами.
Максим Максимович на мгновение задумался и кивнул.
– Работой нашего института серьезно заинтересовались правительственные структуры. Вполне возможно, скоро на нас свалятся государственные заказы. В каком виде мы будем сотрудничать с властью – можно только предполагать. А потому не все специалисты, работающие под моим началом, окажутся востребованными. Я сегодня лишний раз убедился, что вы с Ковальчук – специалисты разного класса.
– Школа-то у нас одна, – попыталась смягчить Лена, понимая, что Кадилов намекает на то, что хочет избавиться от своей многолетней любовницы.
– К сожаленью, в нашем деле талантов не так много, а вот самопровозглашенных гениев более чем достаточно. А у вас редкий дар и соответствующее сочетание качеств, но самое главное – вы прекрасно используете имеющуюся у вас информацию, что говорит о развитой интуиции. Кстати, как вы сами понимаете это слово?
– Согласно переводу – «пристально смотрю». А вообще, по моему мнению, интуиция – это привнесение эстетического в логическое.
– Браво! – оценил Кадилов. – Весьма точно и полностью соответствует моему представлению. Мы с вами сработаемся.
На этом разговор и закончился. И до конца рабочего дня не происходило ничего особенного. Лена задержалась немного, слышала, как из кабинетов выходили сотрудники.
…Один из самых грызущих человека страхов – понимание того, что он не в состоянии возвыситься над другими. Слабый не может перебороть сидящего внутри его грызуна и начинает бороться за власть, но только не над страхом, а над людьми, которые, как он считает, мешают ему возвыситься. В детстве это выражается в непослушании, в частых слезах от того, что родители не признают равным себе. Впоследствии подросток пытается доминировать над сверстниками, но не предлагает ничего, что могло бы поднять его над ними. Тогда он выбирает самого слабого, чтобы выместить свое желание властвовать на нем… Он подражает тем, кто сильнее его, и ненавидит их, а еще больше ненавидит и презирает подчиненного ему человечка…
Где-то приоткрылась дверь кабинета, и тут же из коридора донесся сдавленный вопль:
– Чем я тебе не угодила? Чем? Я понимаю, что ты молоденькую нашел! Да мне плевать на нее, пусть теперь терпит все твои издевательства и унижения!
Зворыкина замерла: похоже, что Кадилов с Ритой считали, будто никого в институте нет, и теперь придется выбираться незаметно, чтобы поссорившиеся любовники не узнали, что она стала невольной свидетельницей их размолвки. Или окончательного разрыва? Если так, то Ковальчук уволят. Лене стало жаль коллегу, надо, конечно, ее как-нибудь поддержать и утешить… Но возможно ли это?