УР
Шрифт:
Они спустились вниз вместе и стояли на тротуаре перед домом Уэсли. Главная улица была почти пуста. Поднявшийся ветер завывал вокруг зданий и шелестел поздними ноябрьскими листьями вдоль тротуара. Трио пьяных студентов, спотыкаясь, возвращалось в общежитие, напевая то, что можно было принять за «Райский город».
– Я не могу посоветовать тебе, что делать – это все-таки твой гаджет – но если бы он был моим, то я бы избавился от него, – сказал Дон, – иначе это засосет тебя.
Уэсли хотелось
– Мы поговорим об этом завтра.
– Не получится, – сказал Дон, – я повезу жену с детьми во Франкфорт, что бы провести радостные трехдневные выходные у ее родителей. Сюзи Монтанари возьмет мои классы. И после нашего легкого ночного семинара я с удовольствием туда уеду. Робби? Подвезти тебя куда-нибудь?
– Спасибо, не стоит. Я живу в квартире с двумя другими парнями в паре кварталов отсюда, над «Сюзан и Нэнс».
– Неужели там не шумно? – спросил Уэсли. «Сюзан и Нэнс» было местным кафе, которое открывалось каждый день в шесть утра.
– Большую часть дней я сплю, не обращая внимания на это, – ухмыльнулся Робби, – а когда приходит время платить за жилье, то радуюсь адекватной цене.
– Получается, оно того стоит. Доброй ночи, парни. – Дон двинулся к своей машине, затем повернулся к ним. – Я намереваюсь поцеловать моих детей, перед тем, как лечь спать. Может быть, это поможет мне уснуть. То, что мы узнали напоследок, – он помотал головой, – я запросто мог бы обойтись без этого. Без обид, Робби, но дата твоего рождения просто дерьмо.
Они смотрели на уменьшающиеся задние огни автомобиля и Робби задумчиво сказал:
– Никто раньше мне не говорил, что дата моего рождения дерьмо.
– Я уверен, что он не хотел, чтобы ты принял это на свой счет. И, знаешь, возможно прав в отношении Кайндла. Возня с ним слишком затягивает, но в практическом смысле это бесполезно.
Робби пристально уставился на него, широко открыв глаза.
– Вы называете доступ к тысячам неизвестных романов великих писателей бесполезным? Очуметь, и это говорит преподаватель английского.
Уэсли не ответил. Что ему было ответить, когда он знал, что на ночь он будет и дальше читать «Псов Кортлэнда».
– Кроме того, – сказал Робби, – это не может быть совершенно бесполезным. Вы бы могли распечатать одну из этих книг и отправить издателю, Вы об этом думали? Отправить под своим именем. Станьте следующей большой фигурой в литературе. Они назовут вас наследником Воннегута или Рота или кого-либо другого.
Это была привлекательная мысль, особенно, когда Уэсли подумал о бесполезных каракулях, хранящихся в его собственном портфеле. Но он покачал головой.
– Это, скорее всего, нарушит законы парадокса… о чем бы там они ни были. А важнее то, что это будет разъедать меня изнутри, как кислота.
Он заколебался, не желая говорить пафосно, а желая высказаться ясно, почему он не хочет делать так.
– Мне было бы стыдно.
Парень
– Вы классный чувак, Уэсли.
Они сейчас шли по направлению к квартире Робби, листья шуршали под ногами, месяц светил сквозь облака, которые гнал ветер.
– Ты так думаешь?
– Да. И так же думает тренер Сильверман.
Уэсли остановился, захваченный врасплох.
– Что ты знаешь обо мне и тренере Сильверман?
– О вас лично? Ничего. Но вы, должно быть, знаете Джози из команды. Джози Квин, которая слушает ваш курс?
– Конечно, я знаю Джози.
Это была та, которая спрашивала, как добрый антрополог, когда они спорили о Кайндле. Конечно, он знал, что она в команде «Леди мангусты». К сожалению она была одной из тех, кого выпускали на поле только в самых крайних случаях.
– Джози говорит, что тренер действительно расстроена после вашего разрыва. Брюзжит слишком. Она заставляет их бегать все время и вышвырнула одну девочку из команды.
– Это было перед нашим разрывом.
Он подумал – это ведь то, из-за чего произошел сам разрыв.
– Мм… вся команда знает о нас?
Робби Хендерсон посмотрел на него, как на психа.
– Если знает Джози, то и все знают.
– Почему? – ведь Эллен ничего не рассказывала им; просвещать команду о своей любовной жизни не входит в задачи тренера.
– Как женщины узнают что-либо? – спросил Робби. – Они просто знают.
– Ты и Джози дружите, Робби?
– Мы с ней движемся в правильном направлении. Доброй ночи, Уэс. Я собираюсь спать завтра – не приду на занятия в пятницу – но если вы заскочите к «Сюзан и Нэнс» на обед, то поднимитесь и постучите в мою дверь.
– Может, я так и сделаю, – сказал Уэсли. – Спокойной ночи, Робби. Спасибо что ты был одним из трех козлов отпущения.
– Я бы ответил, что и мне это все было приятно, но я должен поразмыслить о случившемся.
Вместо чтения УР-Хемингуэя, когда он вернулся обратно, Уэсли засунул Кайндл в портфель. Затем он взял почти пустую переплетенную записную книжку и провел рукой по её приятной поверхности. Для записи идей твоих будущих книг, – сказала Эллен и книжка должна была стать ценным подарком. Очень плохо, если это окажется мусором.
Я еще могу написать книгу, – подумал он, – ведь если у меня нет книг, во всех остальных УРах, это не означает, что я не смогу написать ее в этом.
Это было правдой. Он мог оказаться Сарой Пейлин американской литературы, той темной лошадкой, что первой приходит к финишу.
Вот только хорошо это или плохо?
Он разделся, почистил зубы, затем позвонил в английское отделение и оставил сообщение для секретаря об отмене своего утреннего занятия.