Ураган
Шрифт:
Лю Шэн молчал. Он не настаивал больше на своем решении и отложил вещи в сторону.
Теперь Сяо Сян обнаружил исчезновение Сяо Вана.
Еще до начала разговора Лю Шэна с начальником бригады Сяо Ван ушел из школы. Дойдя до восточного края деревни, он присел возле стога пшеницы. Он злился на всех, а больше всего на Сяо Сяна:
«Зачем было освобождать Хань Лао-лю? Какая нерешительность при выполнении указаний Центрального Комитета партии! А что если тут сговор с помещиками?»
Сяо Ван заметил, что с западного конца деревни идет Сяо Сян. Он притворился, что не видит его, и отвернулся.
— Ты
— Начальник! — Сяо Ван назвал его «начальником» вместо обычного и дружеского «старина Сяо» или «товарищ Сяо Сян». — Начальник! — повторил он с ударением. — Я совершенно не понимаю, зачем освободили этого Хань Лао-лю.
— Боимся его, — рассмеялся Сяо Сян.
— Если будем поступать так и дальше, получится, по-моему, не только боязнь, а прямо капитуляция! — весь вспыхнул Сяо Ван. — Если ты будешь продолжать в том же роде, я… завтра же уеду.
— Завтра — поздно! Лю Шэн сегодня собирается. Вот и поезжайте вместе, счастливого пути! — со смехом отозвался Сяо Сян, но вслед за тем быстро поднялся и внушительно добавил: — Арестовать помещика — дело легкое, отпустить на его долю один патрон из маузера — еще того легче. Но вопрос вовсе не в этом: мы еще не успели поднять на борьбу массы. Выходит, не они, а мы боремся вместо них. Разве это дело? Если мы не будем терпеливы в нашей работе и не сумеем воодушевить людей на то, чтобы они в своем гневе сровняли с землей эту многовековую феодальную крепость, феодализм никогда не рухнет. Что толку в том, что убьем одного Хань Лао-лю? Явится другой Хань Лао-лю.
— Ты его отпустил. А вдруг он убежит? — спросил Сяо Ван.
— Я думаю, что этого не случится. Он как раз полагает, что скорее мы убежим. А впрочем, если и убежит, рано или поздно мы его найдем. Когда массы по-настоящему поднимутся, мы раскинем такие сети, что будь он самым Но-чжа [18] все равно ему не ускользнуть.
Сяо Ван встал, и они вместе вышли на шоссе.
— Сегодня выступал один паренек, одетый в безрукавку с заплатами всех цветов. Ты обратил на него внимание? — спросил Сяо Сян.
18
Но-чжа — герой старинного фантастического романа «Фын шэнь яньи» («Повествование о награждении божественными чинами»). Отличительная особенность этого персонажа заключалась в том, что он передвигался по земле и воздуху с быстротой огня и ветра. (Прим. перев.)
— Чжао Юй-линь сказал, что его зовут Го Цюань-хай. Раньше он батрачил у Хань Лао-лю, а теперь работает батраком у арендатора Хань Лао-лю Ли Чжэнь-цзяна.
— По-моему, это наш человек. Разыщи его и побеседуй.
Когда они вернулись в школу, ужин был готов и ждали только их.
IX
Сяо Ван попросил Чжао Юй-линя помочь ему разыскать Го Цюань-хая. Они нашли его у колодца. Он поил лошадь. Здороваясь, парень широко улыбнулся, показав белые ровные зубы. На нем была та же безрукавка со множеством заплат. Чжао Юй-линь познакомил их.
— Вы
Сяо Ван помог крутить ворот колодца. Го Цюань-хай вылил в каменное корыто полное ведро воды и погладил жеребца по ровно подстриженной гриве.
— Еще молодой да горячий, но в работе хорош, — заметил Го Цюань-хай, когда они повернули к дому. — Ты посмотри, ноги у него какие сильные.
Разговаривая, они подошли к дому Ли Чжэнь-цзяна. Большой двор был обнесен деревянным забором и чисто выметен. На северной его стороне находился пятикомнатный дом. Амбары помещались направо от дома, конюшня и крупорушка — налево.
Го Цюань-хай провел Сяо Вана в свою лачужку в левом углу двора. На крошечном кане не было даже цыновки. Ее заменяла набросанная кое-как трава, прикрытая рваными мешками.
— Если я перееду к тебе жить, как ты посмотришь на это? — спросил Сяо Ван.
— Что ж, будет хорошо. Не побрезгуешь моей бедностью, переезжай.
Сяо Ван ушел и вскоре вернулся со своей постелью.
С того дня как они поселились вместе, расставаться им приходилось лишь на самое короткое время, когда Сяо Ван уходил в школу обедать. Оба были молоды, сошлись характерами и быстро сделались настоящими друзьями. С утра Го Цюань-хай отправлялся в поле. Сяо Ван шел с ним. Потом Го Цюань-хай работал на огороде. Сяо Ван помогал ему. Они вместе резали солому и жмых на корм лошадям, кормили свиней, мололи кукурузу. Разговаривали же они день и ночь, и Сяо Ван многое узнал о своем новом друге.
Го Цюань-хаю было двадцать пять лет, однако возле глаз его уже обозначились морщинки. Он рано потерял мать и с самого детства узнал нищету. Отец его Го Чжэнь-ган батрачил у Хань Лао-лю, а сам Го Цюань-хай с тринадцатилетнего возраста пас помещичьих лошадей.
Как-то вечером, в конце года, Хань Лао-лю устроил у себя картежную игру. Удобно расположившись на теплом кане, он послал за Го Чжэнь-таном и, когда тот явился, предложил:
— Старина, у нас не хватает партнера. Садись играть.
— Да я совсем не умею, — замахал руками робкий Го Чжэнь-тан и хотел было уйти.
Хань Лао-лю схватил его за рукав и, раздраженный отказом, прикрикнул:
— Я не погнушался тобой, а ты отказываешься! Значит ты мною гнушаешься?
— Как можно, господин! Я совсем не потому… — залепетал испугавшийся старик.
— Тогда садись и не бойся. Ручаюсь, что не проиграешь. У тех, кто не умеет играть, рука счастливая. Давай, брат, давай.
Го Чжэнь-тану ничего не оставалось, как подчиниться господской воле.
В первую половину ночи он действительно немного выиграл. Но куда рабочему человеку, который без отдыха трудится весь день, сидеть по ночам за картами. Кроме того, он уже несколько дней чувствовал недомогание. Его немного знобило, а во всем теле была какая-то непонятная вялость. Во второй половине ночи голова Го Чжэнь-тана совсем отяжелела и веки стали слипаться.
— Господин, вот тебе мое слово… никак не могу больше играть!.. — взмолился наконец старик.
— Уходить собираешься? — скосил на него глаза Хань Лао-лю. — Значит, выиграл и уходишь? Ты всегда ищешь только выгоды. Я сказал: нельзя! Раз уж сел, надо обязательно играть до утра.