Урал атакует
Шрифт:
– Хорошо бы, – обрадовался Ганя.
– Ну все, до связи! – И экран потух.
– Вашими бы устами да мед пить, – прокомментировал приятель.
– Да ладно тебе. – Костя поправил экран «плазмы».
Затем, закинув руку на затылок, как казачок в танце, он покрутил головой в стороны. Это был своего рода массаж. С некоторых пор шея начала деревенеть.
– Эх, все хорошо в этой тачке, но вот кресла дюже неудобные, – поделился Костя с напарником.
Ганя не стал спорить.
– Есть такое дело. Как только вернемся, сразу поменяем. А то все руки не доходили.
– И что ты, «мерседесовские», что ли, поставишь? Так они тут
Ганя воздел глаза к небу.
Муконин посмотрел на спидометр. Стрелка зашкаливала за сто двадцать километров в час. Даже и не заметил, как прибавил. Ну и пусть. Нормальная скорость. Если не считать одеревеневшей шеи, трасса идет легко и хорошо.
Южная граница Уральской Независимой Республики пролегала по хребту Уральских гор – Уралтау. Сразу за городом Миасс, который приятели объехали стороной, начались указатели о приближении поста.
Около двух часов пополудни, уже в непосредственной близости от пограничного пункта, Костя и Ганя наткнулись на примерно двухсотметровую очередь из автомашин. Здесь были и фуры, и легковушки, и незабвенные «Газели». Вереница разделялась на два ряда – занимала две полосы. Изредка спешно проезжали встречные машины, удачно прошедшие контроль на въезде в республику.
Костя пристроил «семерку» в хвосте очереди, за маленьким черным автобусом марки «Форд» с челябинскими номерами (в конце таблички стояли цифры «74», обозначавшие регион, – бывшие в ходу до Русской Хиросимы номерные знаки до сих пор оставались в употреблении).
Приятели закрыли машину и пошли пешком к посту. По дороге оба осматривались, время от времени замедляли ход.
– Что-то никакими БТР тут не пахнет, – заволновался Ганя.
– Сейчас разберемся, – успокоил Костя.
Пограничный блокпост, как оказалось, представлял собой мобильный синий вагончик на колесах с двумя окнами по краям и дверью посередине. Над дверью висел транспарант:
ДА ЗДРАВСТВУЕТ УНР!
А под этим лозунгом красовались китайские иероглифы – очевидно, перевод на дружественный язык.
За вагончиком стоял столб, на котором в виде рекламного щита высилась надпись, уже без перевода:
ГРАНИЦА УРАЛЬСКОЙ НЕЗАВИСИМОЙ РЕСПУБЛИКИ
Вагончик располагался вдоль дороги, углом к полосатому красно-белому шлагбауму, в опущенном состоянии перекрывающему трассу. У шлагбаума стояли двое в военной форме образца две тысячи двенадцатого года с сержантскими погонами, с «калашниками» наперевес. Молодой человек в бушлате офицера Комитета Безопасности, рядом со стойкой шлагбаума, проверял документы у беспокойного водителя белой тентовой «Газели», которая носатым передком чуть ли не подпирала их сзади. Офицер, высокий, впрочем, как и водитель, с непонятными погонами, с колышущейся на ветру каштановой шевелюрой, с обветренным лицом, которое имело типичное выражение обстоятельности и доброжелательности, как бы говорящее: «Сейчас мы все посмотрим, во всем разберемся, и все будет нормально», – этот пограничник сканировал «электробритвой» чип на водительском удостоверении хозяина «Газели». Последний, черноволосый и смуглый, с по-обезьяньи волосатыми запястьями, выступающими из рукавов темно-бежевой кожанки, – но по всему видно, что не кавказец, – переминался с ноги на ногу.
– Да ты пойми, шеф, то ж скоропорт, у меня срок до обеда, а мне еще до Уфы ехать,
– Гражданин, не надо инсинуаций, мы здесь тоже баклуши не бьем. А у тебя вот пробел по базе, между прочим. Что-то нет тебя в базе Уральской Республики, – спокойно разъяснял офицер, глядя на свой КПК.
– Так я ж предупреждал: я на Тюменском Севере регистрировался, а там, значит, непорядок, не забили в общую базу.
Сзади уже подошли другие водители, сплошь мужчины, и в основном – классические шоферы в потертых одеждах. Они начали роптать. Один, долговязый, щуплый, с необычно большим кадыком, выкрикнул, перебивая всех:
– Эй, лейтенант, а нельзя ли ускорить?
– Спокойно, господа-товарищи, – поднял руку лейтенант. – Всему свое время.
На встречной «двухполоске» стоял идентичный шлагбаум, и там творилось нечто подобное. Широкая, едва движимая спина – еще один комитетский бушлат, два автоматчика памятниками по краям шлагбаума. Очередь из разномастных автомашин тянулась вдаль и изгибалась, так как дорога уходила волной. А там смыкался лес, и в туманной дымке восставали небольшие горы, покрытые зеленовато-черной бахромой. И над ними известковое небо, с огромными, раскидистыми серо-синими кораблями-облаками, с пришпиленным где-то сбоку дымчато-желтым кружком солнца. Водители, стоявшие около широкой спины, о чем-то спорили, размахивая руками. Доносились рваные реплики: «Так, твою мать, еще полчаса, что ли?! Сколько можно? А ты куда лезешь?!»
– Пойдем, туда зайдем. – Ганя указал на вагончик.
Костя кивнул, и они обогнули «Газель» сзади и тихонько зашли в вагончик.
Внутри оказалось уютно. В дальнем левом углу располагался санузел, в ближнем левом – мойка, вделанная в белую тумбу, и кран, торчащий из стены. В правой стороне был кухонный гарнитур под дерево. Вдоль стены, противоположной входной двери, тянулись три дивана. Справа, у входа, располагался стол, из которого вырастал стволом кронштейн, держащий большую жидкокристаллическую панель. За столом, с дугообразной клавиатурой, сидел шатен лет тридцати, в парадной форме Комитета Безопасности с погонами капитана. У него была короткая стрижка, уши забавно торчали, почти как у Чебурашки.
Он вяло глянул на вошедших и открыл рот. Но Костя, протянув чип-мандат, быстро сказал:
– Здравия желаю. У нас секретное задание. И кстати, тут не пробегала группа сопровождения из двух бронетранспортеров?
– А, миссионеры! – Правильное лицо капитана просветлело. – Да-да, насчет вас было распоряжение. А вот про БТР я ничего не знаю.
– То есть как это? – У Гани, что называется, отвисла челюсть.
У Кости пересохло в горле.
– А вот так, и словом не обмолвились. И никто не подъезжал. Подкатывали, правда, китаезы на бронеджипе. Но они были с плановой инспекцией блокпостов. Кстати, меня зовут Джон. – Капитан поднялся из-за стола и протянул жилистую руку. – Можно просто Женя.
– Очень приятно, – горько отозвался Костя, хило приняв рукопожатие.
Ладонь у Джона оказалась почему-то теплой и потной. Может, из-за того, что здесь было хорошее отопление?
– Рад знакомству, – сухо сказал Ганя, в свою очередь подав руку.
Капитан снова сел в кресло, лицом к гостям, и принялся непринужденно покручивать себя маятником на ножке кресла, немножко налево, немножко направо. Лицо его выразило знак вопроса.
Воцарилась странная пауза. Костя достал смартфон и набрал Калинова.