Урод

Верт Александр

Принц молча подал ей маленькую ложечку.

– Обычно женщинам нравятся подобные угощения, - проговорил он тихо, – но я могу и ошибаться.

Она посмотрела на него, с удивлением понимая, что он впервые не уверен в каждом своем движении и слове.

– Я люблю сладкое, - прошептала она, чувствуя, что краснеет.

Рука Антракса соскользнула с ее плеча. Он чуть отодвинулся и закинул правую ногу на лавку, словно отгораживаясь от нее.

– Тогда ешь, ты это заслужила.

– А ты?

– Я не люблю сладкое.

Смущенная

принцесса уткнулась носом в тарелку и несмело попробовала белое нечто. Оно было прохладным и очень вкусным.

Антракс, наблюдавший за ней, аккуратно положил на ее ложку маленький орех, словно украшая очередную порцию белого лакомства. Так оно понравилось Лилайне еще больше. Она стала смело добавлять сладости к белой массе и радостно пробовать разные сочетания. Антракс же только наблюдал, едва заметно улыбаясь.

Пока она не улыбнулась, глядя на него.

– Я почти счастлива, - сказала она.

– Почему почти?

– Чтобы я была совсем счастлива, ты должен тоже попробовать, ну пожалуйста.

Она приподняла бровки, сделала глаза огромными и умоляющими. Антракс не мог ей отказать.

– Хорошо, - прошептал он.

И она, почти с восторгом, обмакнула палец в холодное неизвестное ей прежде лакомство и коснулась губ Антракса.

Таким она его еще не видела. Его обычно холодный взгляд казался очень теплым. Он коснулся ее руки, убирая ногу, скользнул губами по пальцу, не сводя с нее глаз. Облизав мороженое, он тут же прильнул губами к ее ладони и скользнул вниз, медленными нежными поцелуями дразня ее запястье и руку. У Лилайны перехватило дыхание и в тот миг, когда она была готова потянуться к нему, он все же отстранился, посмотрел на нее и спокойно произнес, с трудом сдерживая дыхание:

– Нам стоит поторопиться, ты должна хоть немного поспать до отъезда.

– Да, конечно.

Лилайна отвернулась, понимая, что вся горит, что сжимает ноги, стараясь подавить внезапное возбуждение, и почему-то чувствует влагу внизу. Быстро опустошив тарелку, она не говоря ни слова, протянула ему руку, давая понять, что они могут идти.

Он принял ее ладонь, но почему-то поднес ее к губам и поцеловал пальцы. Вздрогнув Лилайна посмотрела на него, но он уже отвернулся и, вставая, просто помог ей встать и выйти.

По улице они шли молча, а Лилайна невольно смотрела на его левую руку, большую и теплую, сжимавшую ее ладонь. Смотрела даже тогда, когда оказалась перед дверью своей комнаты.

– Тебе надо отдохнуть, неизвестно когда еще будет следующая спокойная ночь, - проговорил он тихо, в очередной раз сохраняя благоразумие тогда, когда она была готова сойти с ума от нахлынувших эмоций.

В силах разве что кивнуть, она забежала в комнату и, слыша, как тихо закрывалась дверь, опустилась на пол, дрожа всем телом. Запястье все еще горело, словно по-прежнему чувствовало его губы.

Лилайна

так и не смогла уснуть, ворочаясь с боку на бок, она думала об этом вечере, о возвращении в Рейн. Ее слишком многое беспокоило и многое пугало. Привыкнув к манере принца не спать по ночам, она встала в надежде, что застанет его в своей комнате, занятого каким-то делом. Набросив на плечи полупрозрачную накидку, она воспользовалась тайным садом, чтобы тихо пробраться в комнату мужа, но тот спал. Когда дверца закрылась, принцесса в полной темноте, нашла его руку, устраиваясь рядом. Ей казалось, что в его постели, уснуть будет проще.

Антракс машинально, не просыпаясь, обнял ее, прижимая к своей груди. Лилайна вздрогнула, слыша тихий шепот:

– Птичка моя.

Но он действительно спал, даже сквозь сон, стараясь ее защитить.

– Я люблю тебя, - почти невольно прошептала Лилайна, прикрывая глаза и прижимаясь к нему.

Оказалось, уснуть в постели мужа действительно было проще, чем в своей собственной, несмотря на жар мужского тела рядом.

Еще не рассвело, а Антракс был готов к отъезду. Сонная Лилайна сидела в карете, проваливаясь в дрему.

– Потерпи немного, выедем и поспишь, - сказал ей Антракс и прикрыл дверь кареты, видя, что во дворе появился Генер Шад.

Такого провожатого Антракс никак не ожидал. Да и не любил прощания, как и все эштарцы.

– Что-то случилось? – спросил принц, подходя к новому первому министру.

Генер молча протянул ему бумагу, ту самую, что принц сам отдал ему.

– Забери, если захочешь вернуться. Слова можно оспорить, а бумаги нет, - проговорил мужчина.

Но Антракс только посмотрел на свиток, но так и не принял его. Тогда Генер сам нервно разорвал его на части.

– Вас раздражает такая победа? – спросил Антракс, наблюдая, как разлетаются мелкие обрывки его собственного официального отказа от власти и всех прав.

– Это не победа, - проговорил Генер, не сводя глаз с собеседника. – Мы с тобой всегда спорили, но едва ли кроме тебя кто-то мог мне разумно возразить. В твоей голове слишком много того, чего не бывает в голове настоящего эштарца, но мне будет тебя не хватать.

– Может быть, еще успеем поспорить, нам, как минимум, дорогу строить через Ликаст.

– Ты, правда, позволишь этой девочке править? – тихо спросил Генер, не веря в подобное.

– Возможно, - улыбаясь, ответил Антракс.

Поднимая глаза, он посмотрел на отца, вышедшего на балкон, коротко ему кивнул, и больше не говоря ни слова, жестом дал знак, что они могут отправляться.

Мэдин стоял чуть позади короля. Он только кивнул брату, прощаясь, и первым отступил назад в темноту утреннего дворца.

Сев в карету, Антракс уложил сонную жену на подушку, положив ее на свои колени, и нежно провел по ее волосам. Лилайна мгновенно уснула.