Уровень
Шрифт:
Ариец метнулся в проходной контейнер слева, вывалился с другой стороны. Он замер у стены, недалеко от входа, когда, осторожничая и совещаясь, в провал решились войти чужаки.
"Разумеется, они будут прикрываться Примой как щитом, — думал Ариец, — однако четырем здоровым мужикам трудно спрятаться за хрупким телом девушки". Вслушиваясь в шепот, диггер бездействовал, давая возможность чужакам осмотреться и решить, что делать дальше. Неизбежно кто-то из них, логично предположить, что Циркач, затеет начать переговоры. Хотя бы для того, чтобы отвлечь внимание. Задача максимум — попытаться
Вступать в переговоры Ариец не собирался. Ничего они Приме не сделают. По крайней мере, на этом этапе: девчонка была нужна живой, иначе для нее все кончилось бы раньше.
Решив, что времени прошло достаточно — чужаки обдумали план дальнейших действий и настало время заставить их об этом забыть — Ариец ухватился за веревку, один конец которой был карабином за ручку пристегнут к ящику. Медленно потянул на себя. На противоположной стороне у стены загрохотало.
Они попались на старый как мир трюк — это была первая мысль, которая посетила Арийца сразу после так, как чертиком из бутылки выскочил Окулист. Диггер не ошибся, полагая, что у него отменная реакция. Вряд ли временной промежуток между тем, как сорвался вниз ящик и возник из укрытия Окулист, составил более секунды. Кроме всего прочего, грех было отказывать чужаку и в меткости. Мелькнув рифленым корпусом полетела граната и упала чуть левее того места, откуда донесся шум.
Взрывной волной подбросило в воздух железные обрывки, снесло обломок трубы, идущей по потолку. Осколки со скрежетом секли металл. Отзвук разлился по залу, застревая в гулкой пустоте контейнеров.
Не дожидаясь, пока все смолкнет, чужаки вышли на охоту.
Ариец услышал шум у противоположной стены и одновременно буквально в двух шагах от него возник Окулист. Пригнувшись, он осторожно двигался между рядами, держа автомат наперевес. Упустить такой шанс диггер себе позволить не мог.
Приподнявшись, перехватив пистолет двумя руками для верной стрельбы, диггер выстрелил. Окулист почувствовал движение, повернулся на звук. Качнулось дуло автомата, ловя прицелом жертву.
Ариец увидел полуоткрытый рот, вытаращенные в неподдельном изумлении глаза, красные в огненной вспышке. В голове у Окулиста упорно не хотели соединяться два звена одной цепи: смертельная опасность, что пряталась впереди и вдруг материализовавшаяся совсем рядом. Он так и не смог ничего понять: в тот же миг в его лицо влетели девять граммов свинца. Прямиком между глаз. Тяжело, до последнего не желая расставаться с оружием, тело Окулиста упало на спину.
Ариец бежал вдоль контейнеров, преследуемый мыслью о том, что упустил из виду остальных. По его подсчетам кроме Циркача, который скорее всего скрывался за контейнером, в живых оставались Хамер и безымянный длинноволосый юнец.
— Эй… как там тебя, Ариец! — вслед диггеру полетел хрипловатый басок. — Договоримся? А?
Добежав до ворот, Ариец остановился. Там, у стены лежал его рюкзак. Устроившись на корточках, диггер затих, стараясь держать в поле зрения возможные пути подхода.
— Диггер! Поговорим, а? Через полчаса, когда ты будешь валяться с пулей в башке, говорить будет поздно. А? — голос Циркача звучал уверенно
Адреналин бил в голову, ток крови оглушительно стучал в ушах. Ариец сидел, сжимая в руках автомат. Пистолет он предусмотрительно убрал в кобуру — его время прошло.
Стояла тишина. Диггер аккуратно сместился влево, понимая, что если его зажмут с двух сторон — шансы выжить равны нулю. До дыры в воротах, за которыми начинался обратный путь, было рукой подать. Он мог бы уйти. Мог бы. И не ушел. Во-первых потому, что привык все доводить до конца. Сюда относилась и Прима, которую он обещал, в первую очередь себе, проводить в безопасное место. И еще. Дикарь стоил чужаков, всех, вместе взятых.
Во-вторых. Не место было чужакам в подземке, где своего дерьма выше крыши. Более того, и на земле им не было места. Насколько лучше стало бы, будь все люди похожи на…
Вот здесь Ариец сломался. Нет, предложить обществу себя, теперешнего, он не мог. Может, себя тогдашнего, десятилетней давности, юнца, взирающего на мир широко открытыми глазами и готового стать плохим или…
Очень плохим. Только несмотря ни на что, тем человеком, в ком в странном диссонансе уживались принципы. Одни для земной жизни, другие для "подземной".
— Ариец! Не будь идиотом. Уходи, — в голосе Циркача отчетливо прорезался металл. — Не знаю, какого черта ты тут ввязался. Если я тебя достану… ты будешь бога молить, что не сдох сразу. Куда там будет до тебя твоему Дикарю одноглазому…
Впереди лязгнуло железо. Ариец вскинул автомат. Дал очередь и промазал. Взял чуть повыше, тогда как из-за контейнера выкатился длинноволосый юнец. Он нажал на спусковой крючок, не поднимаясь.
Ариец рванулся в сторону, но было поздно. Левое плечо обожгло огнем. Руку рвануло так, словно кто-то пытался выдернуть ее из сустава.
Рукав мгновенно пропитался кровью. Зажимая рану рукой, Ариец остался сидеть на месте. Он не стал зайцем метаться по сторонам, рискуя в любой момент нарваться на пулю. Длинноволосый выйдет на него, решив, что этот участок он уже зачистил. На ловца и зверь бежит. Ариец зверем себя не считал.
— Диггер? Ты еще жив, падла? — не унимался Циркач, отыскивая брешь в самолюбии Арийца. — Ничего. Кровью у меня харкать будешь. Я тебе не только глаза, я тебе что похуже отрежу…
У юнца не хватило терпения выждать. Судя по всему, он не ожидал увидеть Арийца почти на прежнем месте.
Диггер уловил движение справа. Поймал в перекрестье размытый силуэт и, чуть опережая события, послал в темноту автоматную очередь.
Сдавленный крик и стук выпавшего из рук автомата, показался Арийцу райской музыкой. Он бросился бежать назад. В голове стучало одно имя — Хамер.
Стояла тишина. Слышно было, как в соседнем зале гудит установка.
Ариец затаил дыхание, напряженно вслушиваясь. Ни звука. Немилосердно жгло плечо. Боль накатывала, волнами билась в мозг. И каждый последующий приступ казался сильнее предыдущего. Кровь текла не так сильно, но каждая капля лишала Арийца жизненной силы. Неудивительно, что в какой-то момент окружающее растворилось в темноте, крутанувшись напоследок в дьявольском водовороте.