Уровень

Булгакова Ирина Е.

— Даю слово, — твердо сказал он. — Свидетелей теперь нет.

Виртуоз собрался с силами, полез в карман и протянул парню ключ от наручников.

— Проще было бы тебя убить, — задумчиво сказал тот, принимая ключ. — Глупо вдвойне. Спасти тебе жизнь, чтобы отнять… Я хочу тебе верить.

— Даю слово, — повторил Виртуоз…

Позже он ушел. Еле волоча ноги от усталости, вкатив себе двойную дозу обезболивающего. Шел, мечтая

о том, чтобы побыстрее добраться до выхода. Парень с девушкой остались у него за спиной.

Желтым, немигающим огнем горел фонарь на каске у парня. Рядом с ним застыла девушка. Спокойная, прямая. Так и не сказавшая ни слова, она проводила Виртуоза пронзительным взглядом абсолютно черных глаз.

ЭПИЛОГ

— Точно дойдешь? — тихо спросила Прима.

— Дойду. — Ариец взялся правой рукой за скобу. Левая, перебинтованная, плетью висела вдоль тела.

Прима кивнула. Помогла ему подняться на первую ступень и отошла в сторону.

— Может, передумаешь? А? Не думаю, что это займет много времени. Прима… — Ариец говорил осторожно, как старатель, просеивая лоток с песком, горел желанием обнаружить на дне драгоценные крупицы желтого металла.

Девушка вздохнула и ничего не ответила.

— Ты будешь меня ждать, слышишь? — настойчивей сказал он. — Максимум через три дня я оклемаюсь. И приду сюда.

— Я буду тебя ждать, — эхом отозвалась она и отвела взгляд в сторону, чтобы скрыть ложь.

У Арийца не оставалось сил на то, чтобы спорить. Он поднялся по лестнице. Невзирая на режущую боль, ухватился левой рукой за перекладину, правой отодвинул крышку люка.

Поток солнечного света хлынул под землю. Ариец зажмурился, привыкая. Когда он посмотрел вниз, девушки уже не было.

— Прима! — крикнул он.

— Я здесь, — откликнулась темнота. — Я буду тебя ждать.

Когда крышка люка захлопнулась, Прима, не оглядываясь, пошла по тюбингу к шахте, ведущей вниз. Не было времени. До девушки с опозданием дошло, что скорее всего, взрыв вертикального колодца ничего не даст. Теперь все зависит от нее. Нужно спуститься на недоступный уровень и оттуда попытаться закрыть доступ в наш мир. Или найти биологический объект и… попробовать договориться. Ведь она и не пыталась! Если человечество планирует когда-нибудь вступать в контакт с иноземными цивилизациями, почему бы не начать с собственных предков, пусть и по другой линии развития? Если

уж случилось так, что долгие тысячелетия подобно соседям пришлось делить планету на два уровня. Верхний и нижний.

…Ариец стоял недалеко от проезжей части. Дул ветер. Оплавленная солнечными лучами таяла в луже корка льда. По подсчетам было далеко за полдень, однако на улице царило безлюдье.

Потом Ариец услышал тишину. Незнакомую. Пугающую. Темнели безликие окна домов, в разбитых стеклах завывал ветер. Возле перевернутого киоска гнездились бетонные клумбы, заполненные серым пеплом.

Диггер слепо двинулся по улице к белому зданию городской больницы. Он ничего не понимал. Как будто два дня назад он уходил под землю с одной планеты, а теперь вернулся на другую. Перед глазами плыли красные круги, во рту стоял вкус крови, смешанной с чем-то горьким.

Возле павильона с надписью "Свежее мясо" порождением ожившего кошмара лежал труп мужчины. Седая голова свесилась на грудь. К луже крови, воровато вздрагивая, тянулась лохматая собака. В колеблющейся тени дерева сидел еще один человек, прижимая руку к окровавленному животу. Чуть поодаль, серыми торосами теснилось взорванное полотно асфальта.

Ариец шел к крыльцу, старательно не замечая ни сожженных остовов перевернутых машин, ни своры собак, которая, исступленно рыча, дралась за добычу,

Он поднялся на две ступени, когда силы оставили его. Упал на колени, тяжело завалился вбок. И не видел, как открылись двери. Трое вооруженных людей появились на пороге. Один остался стоять у дверей, контролируя пространство прицелом гранатомета. Двое других бросились к Арийцу, подхватили на руки и понесли к дверям.

Хлопнули двустворчатые двери и воцарилась тишина.

Немой, безгласный город еще не знал, что умер. Стоял, по-прежнему вгрызаясь когтями свай в пласты земли. Обезглавленное тело билось в агонии. Лопнула кожа асфальта, выпуская из вен пары поврежденной теплотрассы. Лихорадочно блестели стекла домов, в которые заглядывало солнце. Оскал темных подворотен пугающе жесток. На рекламном плакате, перекинутом на растяжках через дорогу улыбалась девушка — в зияющей дыре вместо рта клубился дым далекого пожара.

Кратковременная тишина, как плотиной сдерживаемая солнечным светом, готовилась взорваться криками о помощи, воем сирен, треском автоматных очередей.