Ущелье
Шрифт:
– Ты что делаешь? – закричал в открытое окошко Петр. – Жить надоело?
– А не фиг тут ездить, – огрызнулся не растерявшийся парнишка. – Привыкли у себя по городу гонять.
– Да если б я гнал, тебя бы уже по стеклу размазало, – окончательно разозлился мужчина.
– Прекрати, – Кора погладила мужа по плечу. – Это же ребенок.
– Мало драли этого ребенка, – фыркнул Петр, стараясь взять себя в руки.
Он вышел из машины, чтобы оценить ущерб. Было очевидно: без посторонней помощи из канавы не выбраться.
– Убирайтесь
– Ты чего разошелся, Сашок? – от небольшого кирпичного здания с надписью «Администрация» в сторону джипа двигалось несколько мужчин.
Подросток обернулся, растерянно глядя на приближающихся взрослых.
– Уезжайте, – повторил он тише.
– Угомонись, сынок, – темноволосый мужчина, похожий на парнишку, сгреб его в охапку, оттаскивая от джипа. – Не сердитесь на него. У нас в поселке движения нулевое. Вот он и растерялся.
– Я глава местной администрации, Арнольд Степанович, – протянул Петру руку плотный высокий мужчина. – Развитие туризма приоритетное направление нашей политики. Если можем посодействовать…
– Можете, – кивнул Петр, пожимая руку, – машину надо вытащить из канавы.
– Да это разве проблема?! – широко улыбнулся скуластый тип в комбинезоне. – А ну, навались, мужики.
В выбеленной хате атамана было непривычно тихо. Четыре казака молча смотрели на столичного гостя, ожидая объяснений. Полковник провел ладонью по высокому лбу, собираясь с мыслями.
– Месяц назад в Петербурге из рук генерала я получил пять пронумерованных пакетов с заданиями. Со мной был послан отряд в двадцать человек. Выполнив определенное поручение, я должен был открыть следующий пакет. И вот спустя четыре недели я остался один. Еле до вас добрался.
– Это правда, – кивнул атаман. – За ним черкесы гнались, когда наш сторожевой отряд подоспел.
– Последнего из своих, адъютанта, схоронил на днях под Екатеринодаром.
– А что так? – поднял бровь Никола.
– С самого первого дня нас преследовали неудачи. Люди болели, травились. Это допустим объяснимо. Но чтобы в центре России на русских солдат нападали абреки?
– Складно говоришь, – недоверчиво покачал головой Никола.
– Я больше скажу, – военный склонился над столом. На щеках его горел лихорадочный румянец. Последнее ранение в ногу не прошло даром, опаляя русоволосого жаром. – Одного из преследователей я убивал трижды. А он снова появлялся живой.
Казаки озадаченно переглянулись.
– Верьте или нет, – продолжал полковник, – а мне терять нечего. Вас предупредить хочу. У меня его лицо перед глазами стоит. Сам весь смуглый. А
– А вы пойдите, прилягте. Жинка в малой спаленке уже постелила, – атаман вывел полковника из горницы и через минуту вернулся обратно.
– Что скажешь, атаман? – Никола барабанил пальцами по столу.
– А то и скажу, что при полковнике приказ имперторский. Требует оказывать ему всяческую помощь и содействие. А что наговорил лишнего, так ведь человек в жару. Жинка говорит, рана у него открылась. Она ему щас перевязку сделает, глядишь и полегчает.
– Понятно, – Никола покрутил в руках конверт, – а с этим я че делать буду? Я не чтец. Токмо роспись поставить могу.
– Писарь поедет. Он и прочтет, когда срок подойдет.
Антип поперхнулся, ища слова возражения. Но, встретившись взглядом с атаманом, опустил глаза.
– И еще, – атаман потер подбородок. – Я с вами младшенького своего пошлю, Максимку. Пора парню к службе привыкать. И повод найдем. Жинка-то моя наполовину черкешенка. Скажем всем, что к кунакам в гости едете. Подарков насобираем. Их аул аккурат недалеко от нужного вам ущелья.
– Значит вчетвером едем? – подытожил разговор Никола.
– На рассвете, как только дозор с объезда вернется, – согласился атаман.
Евдокия, жена атамана, поменяла повязку на ноге у полковника и приложила влажную тряпку к пылающему лбу мужчины. Полковник бредил, вспоминая какого-то врага, то и дело, порываясь встать с постели. У порога скрипнула половица.
– Воду поменяй, – сказала Евдокия дочери, отжимая горячую тряпку.
– А может не надо? – бархатный голос мужчины, заставил женщину обернуться.
Незнакомец в форме драгуна, дружелюбно улыбаясь, стоял у занавески, отделявшей гостевую спаленку от коридорчика, ведущего в зал. Оттуда доносились приглушенные голоса атамана и казаков, обсуждавших предстоящий поход.
– Кто вы? Что надо? – вскинулась женщина, не понимая, как улыбающийся человек умудрился пройти мимо мужа и охраны.
– Тс-с-с, – словно читая ее мысли, голубоглазый мужчина приложил палец к губам. – Не шуми, услышат. Я не враг, от братьев привет передать пришел.
– Что-то случилось? – жена атамана поддерживала связь с родственниками со стороны матери. Это не раз помогло атаману в переговорах с горцами, воюющими не только с казаками, но и друг с другом.
– У полковника, – синеглазый кивнул на раненого, – есть то, что принадлежит нам. Забери и отдай.