Ушелец
Шрифт:
А Раскин не мог выпустить кабель и отступить. Как загипнотизированный кролик, он наблюдал за действиями инопланетянина, а тот все больше и больше напоминал скверный, дергающийся люлякебаб.
— Раскин! Проваливай!!!
Он вздрогнул и отпрыгнул в сторону.
Командир Томас занес над сигарообразным телом споры револьвер и спустил курок. Отшатнулся, едва успев закрыть лицо локтем: инопланетянин взорвался изнутри, обдав все вокруг горячей жидкостью цвета охры.
Стылые струи дождя уплотнились. Чаще и чаще среди темного свинца воды стали проскальзывать белые комья рыхлого
Раскин стоял, опираясь на ружье Москита.
— Я попросил снять с меня наручники, — обратился он сквозь круговерть снежинок к Томасу. — Надеюсь, вы не возражаете?
К пролому в стене кратера вышли четырнадцать человек, включая ушельца. Пятеро из них были ранены и еле держались на ногах. В их числе оказался и полнолицый командир Томас Венек, как выяснилось, по крови — финн. Весьма темпераментный финн, насколько мог судить Раскин.
На что ты надеялся? — размышлял ушелец, глядя, как Томас в очередной раз прижимает к шее универсальный инъектор. Короткие, толстые пальцы скользили по сенсорной панели устройства. «Боль», «головокружение», «тошнота» — вводил он поочередно. Инъектор на основе симптомов должен был составить лекарственный коктейль и впрыснуть его в подергивающуюся вену.
С небольшим отрядом двинуться через захваченный Грибницей город — разве это не безумие? Разве не безумие — вести четырнадцать человек, включая одного ушельца, на основные силы противника, усиленные тремя лазерными «самоходками»?
Иногда Томаса рвало. Он делал это, не замедляя шага. С выражением холодного презрения на лице, будто сплевывал досаждающую мокроту.
Тогда всем становилось очевидным, что Томас долго не протянет. И что бой за «Небиро» будет до обидного коротким.
Несколько минут назад за их спинами стреляли. Правда, недолго. Очевидно оставшиеся в живых «зомбаки» решили проверить, действительно ли все «сине-черные» покинули купол гиперпространственной станции, и нарвались на отряд Павло, желающего самоутверждения.
Прожектора на фермах, окружающих проход в стене, люди Томаса погасили парой одиночных выстрелов.
Далее они должны были миновать зажатое с обеих сторон каменистыми склонами ущелье и затем — спуститься в чашу соседнего кратера. Раскин смотрел на дорогу среди скал и покрепче прижимал к себе автомат. Да, «сине-черные» разрешили ему защищать жизнь самостоятельно. Видимо, поняли, что своими силами обеспечить ушельцу безопасность они уже не могут. А путь, по которому им предстояло пройти, представлял собой классическое место для засады. В традициях горных войн в Афганистане, Чечне и Крыму.
— Вероника… — Томас поморщился. Попытался договорить, закрыв глаза: — «Небиро»… пора…
Вероника сняла с пояса сигнальный пистолет.
Раскин проводил взглядом изумрудную звездочку и выругался сквозь зубы.
Привет! Враг, не спи: мы идем!
Метель прекратилась, ветер утих. Теперь снег падал вниз ровно, неспешно, что-то нашептывая самому себе. Льдистая каша под ногами постепенно густела. Температура падала, вот-вот, и дороги прихватит морозом.
Разоренный город молчал.
— Вероника, — Раскин обратился к своей теперь уже бывшей сопровождающей, — что такое дисперсионный щит? У нас вроде ничего подобного на вооружении не состоит.
— Дисперсионный щит? — она задумалась. Щелкнула пальцами. — Луч лазера, попадая в дисперсионный щит, становится пучком безобидных фотонов, а ракета — дорогостоящей железной болванкой.
— А… — протянул Раскин. — Ясно…
Конечно, ничего ясного он не видел. Опять какие-то инопланетные гаджеты, вроде одноразовых порталов…
Но идти молча сквозь шорох снега, ежесекундно ожидая, что он перерастет в грохот скатывающихся на голову камней и тарахтенье автоматов, почему-то оказалось для него невозможным. По крайней мере сегодня. Да никто и не приказывал ему закрыть рот. Неужели действительно ожидали контакта с неприятелем лишь возле «Небиро»?
— Дисперсионный щит — двустороннего действия… — продолжила говорить Вероника. — Огонь с другой стороны щита тоже теряет эффективность… Кроме того, дисперсионная заслонка убивает все живое… Через нее не пройти ни нам, ни «зомбакам»… Это как-то связано с изменением скорости электронов в атомах…
Раскин понял, что ей тоже не по себе. Да и любому в их ситуации было не по себе: шутка ли, пройти сквозь уличную мясорубку, потерять враз половину отряда и выйти с автоматами на осадную технику «зомбаков». Все равно, что в старину — с шашками на танки.
«Зомбаки»… Кто бы знал, насколько мерзко лишать жизни создания, которые одной с тобой крови! И не только крови — у них такие же лица, такое же телосложение, внутренние органы выполняют те же самые функции. Заслуживают ли смерти эти несчастные только потому, что были превращены — не по своей воле — в марионеток Грибницы?
Сейчас никто не ответит на этот вопрос. И даже не обременит голову обдумыванием этого вопроса. Когда ситуация сложная, решение приходится принимать самое простое. Делать еще один шаг на пути к вселенской энтропии.
«Сине-черные» беспрепятственно миновали ущелье. Не доходя до естественной арки входа в кратер, где их ждал «Небиро», уже можно было разглядеть тянущиеся к небу радиомачты корабля. Хорошая приманка… Сытная.
Там, где тракт переходил в крутой спуск, они рассредоточились, растворились среди валунов.
Раскин увидел корабль: он занимал всю ширину кратера, сегментный и бронированный, словно нильский крокодил. Ушелец сразу узнал эту модель: что-то вроде «Крона», только тяжелее. Ощущение тяжести создавала дополнительная броня, к месту и не к месту приляпанная на продолговатый корпус.
Еще он увидел две «самоходки». Четырехногие, на вид абсолютно неуклюжие машины, — а на самом деле специально созданные механические монстры для ведения боевых действий в горной местности, — они застыли, развернув двуствольные турели к «Небиро». Их наводчики целились в открытые грузовые люки, темнеющие вдоль борта транспорта.