Услуга
Шрифт:
Дверь буфета была заперта, зато квадратная дверца в середине двери, откидывающаяся вниз, чтобы стать прилавком, расчётов за купленную выпечку, была выломана вместе с петлями и лежала рядом с дверью на умывальнике. Широкие окна в столовой были распахнуты настежь, показывая обстановку двора, мало чем отличавшуюся от той, что Эля и Эва помнили ещё со школьной поры.
– Проверь буфет, только осторожно, а я осмотрю столовку, – скомандовала Эля средней сестре и повернулась к младшей. – А ты смотри за коридором. Если увидишь что-нибудь подозрительное, разрешаю кричать. Понятно?
Эра кивнула головкой в знак согласия, на цыпочках проскользнула в широкую арку, и застыла там, внимательно разглядывая фойе
Эля неспешно вошла в столовую и огляделась. Вдоль стен, вплотную друг к другу стояли ряды стульев, и в этом не было ничего необычного. Эти стулья когда-то давно расставляли школьники по всей столовой на праздники и торжественные мероприятия, превращая обеденный зал в актовый. Обеденные столы и стулья стояли по всей площади зала. Занавес на сцене отсутствовал. Тяжелые бардовые портьеры были сорваны и лежали в дальнем углу сцены, сделав доступным для глаз пианино. Боковая стенка пианино была оторвана варварским способом, словно кто-то хотел убедиться, нет ли в музыкальном инструменте тайника, скрывающего что-то ценное.
Подсобка за её спиной, где хранились плакаты, транспаранты и сценический реквизит, была закрыта, но замок отсутствовал, а сама дверь хоть и держалась на петлях, оказалась разбитой и расколотой в нескольких местах.
Эля потянула дверь на себя, и она с грохотом рассыпалась, создав в проёме плохо решаемую головоломку из обломков разных размеров. Обломки разгребать Эля не стала, лишь осмотрела подсобку не переступая порога. На одном из скомканных транспарантов угадывалась надпись «Пионерской организации Беларуси…», но, сколько именно лет этой организации, Эля не разобрала. Зато вспомнила своё удивление, когда новая учительница на уроке истории рассказала, что самые первые транспаранты писали на прозрачных тканях. Ей нравились уроки Татьяны Аркадьевны, хоть они и проходили не в школе, а в райисполкоме. В трёхэтажном здании исполкома был занят только первый этаж, поэтому второй этаж поселковый совет выделил для школьных занятий. Третий этаж исполкома пустовал.
То, что находилось в подсобке, не иначе, как хламом, назвать было нельзя. Всё было свалено в большую кучу и интереса для девочек не представляло. Эля повернулась к раздаточному окну кухни и медленно пошла к нему, попутно поглядывая в широкие окна: в те, рядом с которыми она шла, и в те, что были напротив.
– Эля! Тут сейф закрытый! Ключи я не нашла! – раздалось из буфета.
– На задней стенке на магните! Проверь! – про ключ рассказывала одноклассница, предварительно взяв с Эли слово, хранить этот секрет так же надёжно, как Марианская впадина хранит свои тайны. Мама одноклассницы торговала в буфете, когда школа ещё работала.
– Есть! Классно! – радостно возвестила о существовании ключа Эвелина.
Раздался металлический скрип тяжёлой дверцы и вслед за ним полный разочарования голос:
– Тут только деньги! В буфете с едой голяк!
Эля услышала, как Эва вылезла через окошко буфета, и отряхивает сарафан от пыли. Какое-то сомнение проскользнуло в её сознание под хлопки ладошек сестры по ситцевой ткани, увеличив дозу страха, но в чёткую мысль не сформировалось.
– Будь с Эрой! Смотрите и слушайте внимательней! – крикнула она на всякий случай и снова двинулась к окну выдачи, стараясь рассмотреть в кухне все подробности, но и про окна не забывать.
В кухне царил тотальный разгром. Кастрюли, сковороды, противни, посуда, валялись среди разрушенных полок и стеллажей. Эля рассматривала этот хаос со скорбным выражением на лице. Девочка опёрлась руками на стол с пластиковыми подносами, стоявший в внутри кухни вплотную к окну выдачи, и периодически втягивала воздух носом, надеясь уловить хотя бы мимолётный запах блюд,
«Серых» в столовой не было, но это не означало, что в здании школы их нет совсем. Если их не провоцировать, они вполне безопасны. Главное, не попадаться им на глаза, а если столкнулся с ними, не подпускать к себе близко. Если «серые» спят, достаточно пройти мимо. Не таясь. Страшнее встретить чужаков. Среди них встречаются вполне миролюбивые и порядочные люди, но, как говорил папа, лучше этого не проверять.
Эля оторвала руки от стола, взглянула на два чётких отпечатка своих ладоней на равномерной пыли пластика бежевого цвета и её снова кольнула тонкая иголочка страха. Сравнить поверхность этого стола с полом у себя под ногами, или со столами, стоявшими в столовой, Эля не догадалась. Она прошла вдоль сцены ко входу на кухню и осторожно ступила в королевство хаоса и пыли.
– Да, не малых трудов нужно, чтобы отыскать что-нибудь стоящее в этом бедламе, – повторила Эля вслух папины слова, сказанные им однажды, когда старшая дочь решила навести порядок в своей комнате.
Трудиться пришлось недолго, все закоулки и уголки просматривались хорошо. Эля осмотрела их быстро и безрезультатно. Заглянула во все кастрюли и с каждой кастрюлей надежда поживиться чем-нибудь съедобным, таяла всё больше и больше. Последнюю перевёрнутую пятилитровую кастрюлю она обнаружила под столом, на который опиралась, находясь снаружи кухни. Этот стол манил её двумя аккуратными ладошками, отпечатанными в пыли. Ни следы ладошек, ни пыль, её больше не смущали. В кухне этого хватало с избытком. Запыленная кухня пестрила отпечатками её пальцев, ладоней и сандалет. Эля присела на корточки, взяла кастрюлю за ручку и аккуратно, чтобы не поднимать лишний раз пыльные облачка, подняла над полом. Из её груди вырвался радостный крик.
– Есть? – тут же отозвалась из коридора на её возглас Эвелина.
– Да! – Эля зачарованно рассматривала литровую банку консервированных ананасов.
Это было чудо. Как могла сохраниться банка в таком погроме? У Эли даже на волосок не было сомнения, что кухня подверглась разгрому после того, как её обыскали и ничего не нашли. Но ведь не могла она появиться под кастрюлей из воздуха, материализоваться из счастливого прошлого специально для Эли?
Девочка стояла с банкой в руках и пыталась понять, что произошло здесь несколько лет назад. Всё это было очень похоже на сказку, а кастрюля уже представлялась Элеоноре этакой волшебной шляпой, исполняющей желания. Девочка даже присела возле стола и подняла кастрюлю ещё раз, надеясь, что снова обнаружит под ней какой-нибудь деликатес. В этот раз под кастрюлей было пусто. Эля обиженно отвернулась от кастрюли, коря себя за детскую наивность, и тут её взгляд упал на электрическую плиту. Она уже осматривала её, но с другой стороны, где были духовые шкафы. С этой же стороны плита имела узкий выдвижной блок, расположенный в самом низу, у пола. Похоже, что его давно никто не открывал.
Элеонора, как сидела на корточках, гуськом приблизилась к плите, просунула тонкие пальцы в щель между полом и панелью блока, затем медленно потянула панель на себя. Она была уверена, что за панелью скрывается техническое отверстие для обслуживания плиты и не ошиблась. Ее глазам предстали провода, покрытые разноцветной изоляцией, длинная плата с приборами, непонятного назначения, но свободное пространство уходило в стороны от платы и вглубь плиты. Эля наклонилась ниже, чтобы проникнуть взглядом в эту глубь и обомлела: справа от платы лежали консервные банки. Целых три штуки. Сердце девочки заколотилось с такой силой, что она даже испугалась этого грохота. Оно стучало так сильно, что его, Эля была уверена в этом, можно было услышать на третьем этаже школы.