Усмирители
Шрифт:
Мы прошли в бревенчатый, удивительно милый зал, заказали домик, уплатили, расписались в гроссбухе, чуток поболтали с хозяйками.
– Возьмите ключ, - предложила статная содержательница "Вигвама".
– Ваш домик называется "Чероки". Третий справа. Печь протоплена с вечера, в шкафу отыщете лишние одеяла... Простите, не сможем проводить вас. Дочь прихворнула, а я...
– Ничего-ничего!
– поспешил перебить покорный слуга.
– Разыщем! "Чероки".
– Надеюсь, придется по вкусу. А завтрак подают в общей столовой, начиная с половины седьмого.
Я пересек двор,
Поставив чемоданы прямо на снег, я нашарил в кармане ключ и отомкнул дверь. Внутри царила тьма. Теплый воздух волною хлынул навстречу. Я подхватил оба чемодана и сделал шаг.
Свет загорелся внезапно и был очень ярок. За порогом поджидали двое. Старые добрые друзья мои: Вегманн и Нальди. Я отступил и наткнулся на твердый маленький предмет. Кажется, на дульный срез тридцать восьмого калибра...
– Замри!
Гейл произнесла это нежно, почти с мольбою в голосе.
– Пожалуйста, милый, не шевелись! Пока я рассуждал, как быть, незримый дотоле некто принял решение вместо меня. Упомянутый некто возник из ближних кустов и двинул меня по голове. То ли пистолетным стволом, то ли дубинкой.
Глава 21
Когда в глазах немного прояснилось, я обнаружил свою пострадавшую персону, лежащей на дощатом полу домика. Дверь заперли. По крайности, холодом не тянуло ниоткуда. Любезно уступленные Пейтоном и Бронковичем револьверы не давили боков, и я резонно заключил, что пребываю обезоруженным. Тем лучше для меня.
Кстати" я вообще не рассчитывал применять во время этого задания револьвер. Оба ствола пришлось до поры таскать на себе, но только чтобы выглядеть опасным профессионалом, алчущим всадить в Сэма Гунтера зарядов двенадцать. Нельзя же было косвенно признаваться: я к вам явился, господа, мечтая получить по башке.
Невзирая на пульсирующую, тупую боль, я валялся, не поднимая век, и чувствовал себя счастливейшим из людей, которые когда-либо попадали в подлую ловушку. Следовало бы сердиться, но я не мог. По сути" едва ли не силком заставил девушку предать меня... Какие уж тут обиды! Ведь именно этого мы с Маком и добивались! Единственным поводом для беспокойства был вопрос: а в те ли я лапы угодил?
Раздался негодующий женский голос:
– Зачем ударил? Ведь он стоял спокойно! И ничего не делал! Ты же обещал!..
Немного поближе отозвался голос мужской:
– На всякий случай. Сама говорила: человек опасен. Обученный, закаленный правительственный агент. Посланный исключительно по мою душу. Хм! Да меня важной шишкой сочли!
Мужчина захохотал. Скрипнули доски. Я ощутил умеренно злобный пинок в ребра.
– Валяясь на полу" особо опасным не кажется!
– Прекрати, Сэм!
– холодно велела Гейл.
– Между мной и тобою - двусторонний договор. Почти политический. Я выполнила обещание, изволь выполнять свое! Хочешь пинать - купи футбольный мяч и пинай сколько влезет.
Я возликовал. Я угодил в нужные, правильные, грязные, сволочные, паскудные, вожделенные лапы! Сэм Гунтер? Наконец-то. Можно
Все тот же бесноватый ковбой из дешевой комедии. Сорокадолларовые сапожищи, подшитые кожей джинсы для верховой езды, огромная стэтсоновская шляпа. На заднем плане виднелся Вегманн, уже не казавшийся веснушчатой деревенской орясиной. Потому что в руке у него наличествовал пистолет. Сейсмолог Нальди по-прежнему щеголял круглыми очками без оправы, однако оружием не хвастал, за неимением такового.
Удивительно разношерстное сборище заговорщиков! Правда, иных и не встречается.
– Встать!
– распорядился Гунтер. Я с трудом поднялся.
– Замри! Где она? Мы знаем: она у тебя! Вегманн раздраженно вмешался:
– Не трать времени зря! Оборудование уже установлено и нацелено! Дорога ложка к обеду. А сейчас от микропленки пользы - как от козла молока.
– Что-о?
– Нальди буквально позеленел.
– Что слышите!
– Добывая эти фото, - медленно сказал сейсмолог, - я рисковал карьерой и репутацией. Рисковал! Теперь, как выясняется, я пожертвовал ими! И у вас достает наглости".
– Еще, кстати, вопрос, верные ли планы вы пересняли.
– Сейчас увидите! Гунтер!
Означенная личность кивнула и обратила взор на покорного слугу.
– Выкладывай пленку. Она у тебя, мы знаем. Ты волок ее вместо наживки.
– Блесны, - спокойно ответил я.
– Металлическую приманку рыболовы именуют блесной. Не выложу.
Гунтер скривился, но тот же час просиял от радости. Очень огорчился бы, не сомневаюсь, предъяви я пленку быстро и услужливо.
– Тем хуже для тебя, - объявил он.
– Раздевайся. Искоса я умудрялся наблюдать за Гейл и подметил на ее губах торжествующую улыбку. Я уселся на стул, скинул ботинки. Гунтер подобрал их и вручил Нальди. Тот сощурился в бифокальные линзы, учинил дотошное научное исследование двум образцам новомексиканской обуви. Я поднялся, передал для инспекции пальто и рубашку. Снял брюки, бросил Гунтеру. В общей, невеселая процедура, но я подвергался ей в несчетный раз и воспринимал происходящее со здоровым равнодушием. Невзирая на присутствие дамы.
Выпрямился, красуясь в трусах, носках и майке. Гейл буквально пожирала меня взглядом.
– Донага, - промурлыкала она.
– Догола!
Я вспомнил Эль-Пасо и гостиничный номер-люкс.
– Разоблачайся, дорогой.
Все они прилежно рылись в моей одежке - ни дать, ни взять, свиньи у корыта. Лишь Вегманн, заведовавший безопасностью, застыл недвижно и держал меня под постоянным прицелом. Весьма разумно... Гейл, покачивая бедрами, приблизилась.
– Ты не забыл, милый?
– Попробуй, забудь, ежели с таким усердием напоминают!
– Смеялся надо мной... Разодрал чудное вечернее платье и ржал, точно жеребец, глядя на женщину в нижнем белье. И я дала себе слово: заплатит. По счету и с процентами. Заставлю. На все пойду, но заставлю заплатить!
Голос Гейл, пресекся.
– Тебя не станут пытать, - сообщила она.
– Я поставила это нерушимым условием.
– Тебя послушаются, не сомневайся... Улыбка разом слетела с физиономии Гейл, однако, спутница моя действительно хорошо заплатила, дабы заставить расплатиться покорного слугу, и не собиралась идти на попятный. Да еще в самый любопытный миг.