Утро
Шрифт:
Порядки у Рахимбека были строгие. Рабочие боялись его, как огня. Не приведи бог опоздать на работу!
Вот почему и Байрам вышел из дому так рано. Он шел, не разбирая пути, по знакомым улицам, погруженный в свои невеселые думы. Письмо, спрятанное в нагрудном кармане, жгло его, как раскаленные уголья.
Что делать? Как быть? Чем помочь семье?
Но как ни думал он, как ни раскидывал умом, а придумать ничего не мог. Только вздыхал. И сам у себя спрашивал: "Как же это так? Разве это справедливо, что человек, работающий от зари до зари, не может урвать нескольких
Этот вопрос впервые возник перед ним, и он не нашел на него ответа.
Байрам был почти у цели, когда со стороны Баилова один за другим заревели гудки. "Слава Аллаху, не опоздал!" - с облегчением подумал Байрам и одним из первых прошел в заводские ворота.
Минут через пять начался долгий, утомительный, однообразный рабочий день.
Глава вторая
На Азиатской, 127, фаэтон остановился.
Первой навстречу Азизбекову выбежала старенькая мать.
– Да перейдут на меня твои недуги, Мешади!
И она повисла на шее у сына, все еще державшего в руках потертый чемодан.
С волнением смотрел приехавший на дорогое, испещренное морщинками лицо, на покосившиеся стены родного дома, где прошло его детство. В дверях уже показалась взволнованная жена. Глаза ее сияли. На руках она держала ребенка - их сына.
Мешадибек шагнул к ней.
– Теперь ты совсем вернулся?
– спросила жена.
– Мы так тебя ждали!..
– Да, я вернулся совсем.
– И всегда будешь теперь с нами?
Азизбеков уклонился от ответа и протянул руки к сыну. С ребенком на руках, перешагнул он порог дома, где не был так долго.
Да, он вернулся совсем. Ему предстояла новая жизнь.
В последний раз Мешадибек Азизбеков был дома еще студентом. Петербургский технологический институт, где он учился, временно закрыли из-за студенческих беспорядков, и Азизбеков приехал в Баку. Это было вскоре после грандиозной всеобщей забастовки бакинских рабочих, всколыхнувшей всю Россию. И Мешадибек сразу же с головой погрузился в революционную работу.
Бакинские рабочие шли тогда в первых рядах революционного рабочего класса России. В деревне крестьяне восставали против помещиков, беков и ханов.
По наущению местного губернатора, князя Накашидзе, испуганного подъемом революционного движения, была спровоцирована в феврале 1905 года братоубийственная армяно-азербайджанская резня.
Царские чиновники и местные богачи коварно использовали вековую темноту, уродливый религиозный фанатизм. Они натравляли друг на друга суеверных азербайджанцев и армян, чтобы помешать их совместной борьбе против властей и предпринимателей. Много пролилось невинной крови простых людей, много раздалось напрасных проклятий.
Обличая самодержавие, в прокламации Бакинского комитета РСДРП говорилось, что царское правительство и местные власти хотят разжечь национальную рознь, разъединить и ослабить могучее революционное движение пролетариата.
Бакинские большевики призывали рабочих не поддаваться на гнусную провокацию царизма.
В эти дни Мешадибека Азизбекова не раз видели на фабриках и заводах. По инициативе И. В. Сталина, приехавшего
Теперь, когда Мешади с дипломом инженера в кармане окончательно вернулся в Баку, был уже 1907 год. Революция шла на убыль. Царь разогнал вторую Государственную думу, члены социал-демократической думской фракции были арестованы и сосланы в Сибирь.
Азизбеков отчетливо представлял себе всю сложность политической обстановки. Довольно сильным влиянием на рабочих еще пользовались те "умеренные", кто сводил классовую борьбу пролетариата к вымаливанию мелких подачек - пресловутого бешкеша - у промышленников. Обнаглевшие меньшевики вели себя вызывающе и лезли в драку, в бесконечные споры с большевиками. Ловили рыбку в мутной воде и националисты всех мастей.
Азизбеков предчувствовал приближение серьезных столкновений с политическими противниками. Назревали события, которые могли привести к большим осложнениям, если во-время не окажется твердой направляющей руки. Большевикам нужен был волевой человек, боевой и опытный партийный руководитель, способный собрать воедино сохранившиеся после отступления революции силы, способный указать путь к дальнейшей борьбе и грядущим победам.
Есть ли такой руководитель в Баку? Азизбеков этого еще не знал,
Первые дни Азизбеков провел с семьей, с родственниками присматривался, прислушивался, выяснял условия работы по специальности.
Положение самого Азизбекова было очень трудным и требовало от него умного и тонкого поведения.
Городская газета посвятила несколько строк приезду - "нашего соотечественника инженера господина Азизбекова". Многочисленная родня, мало интересовавшаяся - политическими взглядами Мешадибека, гордилась тем, что сирота, обманутый богатым дядей Рахимбеком, все же вышел в люди. Двоюродный брат Рашид, безалаберный, но добрый человек, готов был для Мешади на все. Азербайджанские интеллигенты видели в Азизбекове просвященного человека, который много сможет сделать для культуры своего народа. Даже миллионерам нефтяникам.-льстило, что азербайджанский юноша получил образование в Петербурге.
Казалось, судьба уготовила для Азизбекова легкий путь, по которому он мог прийти к богатству и почету.
Но совсем другое было на уме у молодого инженера.
Общественное положение "господина инженера Азизбекова" могло пригодиться ему для более тщательной конспирации. Теперь трудно было распознать, кто друг, а кто враг. Вчерашние единомышленники становились врагами. Малейшая оплошность - и можно было угодить в лапы охранки. Гнилые либералы, болтуны и истерики, примкнувшие к революции в годы подъема, становились теперь на путь измены и предательства. Шло резкое размежевание на большевиков и меньшевиков.