Узел
Шрифт:
Люк пожал плечами, заставив себя перестать мечтать. «Бог мой, — удивлялся он, — я сам уже стал думать точно так же, как моя возлюбленная женушка! Риган надо оставить в покое. Если бы только мне удалось когда-нибудь добраться до того типа, который умудрился тогда не сказать нашей девочке о том, что помолвлен, и дал ей возможность самой выяснить это из статейки в „Санди таймс“, я б его точно прибил! А я-то этого гада еще угостил обедом ровно за неделю до того, как стала известна его подлость. Кроме всего прочего, он еще и женился потом на девице, которую тоже звали Риган. Возможно, это и помогает, когда вдруг начинаешь разговаривать во сне. Ничего
— Эй, Марсель Марсо, — уже во второй раз позвала его Нора.
Люк поднял глаза.
— Смеешься?
Нора взяла его за руку и вытащила из шезлонга.
— Пора готовиться к выходу. Мы встречаемся с Риган в доме Деркинов менее чем через час.
Риган быстро приняла душ и сразу же почувствовала значительное облегчение. Обдав себя под конец обжигающе холодной водой, она ощутила свежесть и словно обрела второе дыхание. Выйдя из душа старомодной конструкции, Риган завернулась в полотенце и попыталась протереть запотевшее зеркало. Это у нее получилось, но всего лишь на пару мгновений, после которых стекло вновь покрылось испариной. «Наверное, сначала надо одеться, а потом уж пытаться справиться с этим зеркалом», — решила Риган.
Ее дорожная сумка висела в шкафу, где находился еще сейф и, к ее удивлению, даже несколько вешалок. Вешалки были тоже старомодными, на манер тех, что встречаются в платяных шкафах старых домов. «Слава Богу, что здесь хоть вешалки не прикреплены намертво к перекладине, на которой висят, как это делается теперь в современных гостиницах. Когда видишь такие вешалки, то думаешь: неужели администрация действительно считает, что люди платят двести долларов за ночь в гостинице и не имеют права прихватить с собой, уезжая, пару-тройку таких вешалок?» — размышляла Риган.
Она достала из чемодана белые джинсы, полосатую блузу и красные кожаные тапочки, потом взглянула на будильник, который уже поставила на ночной столик. На часах было половина седьмого. Риган подошла к будильнику и поднесла его к глазам. Бог мой, в этой гостинице действительно не боятся клиентов. В большинстве остальных отелей такие вещицы были бы намертво прикручены к столам толстенными винтами. Вероятно, в этом отеле на все имеется хорошая страховка.
Десять минут спустя Риган была уже готова к выходу. Она успела наложить быстрый макияж, причесалась, закрепила волосы заколкой. Потом переложила свой бумажник, ключи и косметичку в большую сумку, хотела было взять ее с собой, но передумала и решила воспользоваться сейфом. Она открыла его, положила на полочку лишние деньги, украшения, захлопнула дверцу, заперла сейф, а ключ взяла с собой. «Вот так-то, — подумала она, — теперь „драгоценности короны“ находятся в безопасности, они недосягаемы для грязных преступных рук, обладатели которых так и роятся в округе».
Риган закрыла за собой дверь номера и заторопилась вниз по лестнице к выходу из гостиницы. На улице, за столиками на тротуаре, было много людей, все они пили что-то прохладное из бокалов. Какая-то пара перебирала фотографии манекенщиц, разложенные на столике перед ними. «Точно так же, как я, например, роюсь в собственной картотеке или же в полицейских досье на преступников, —
Маура предупреждала Риган, что в этом месте круглые сутки полно народу, и оказалась права. На часах было всего без пятнадцати семь (еще слишком рано для ужина в большинстве ресторанов Саут-Бич), все кафе вдоль Оушн-драйв были переполнены туристами, попивающими коктейли и с любопытством осматривающимися по сторонам. Многие из посетителей кафе выглядели очень даже по-европейски: на них были изысканных конструкций темные очки, и сигареты свои они держали манерно, под строго определенным углом.
Шагая по узкому тротуару, Риган чуть не была сбита с ног каким-то черноволосым роллером, разряженным в ярко-рыжий костюм. Он пронесся в дюйме от нее и со всего ходу перепрыгнул через один из низких столиков уличного кафе. «Этот лунатик, наверное, готовится к Олимпийским играм, — подумала Риган. — Вероятно, когда такие носятся по улицам, пешеходам на них становится небезопасно».
«Четвертая Четверть» находилась в двух кварталах от того места, где остановилась Риган. Пройти мимо нужного ей дома она никак не могла. В то время как остальные здания были превращены в образчики модного архитектурного стиля «ар деко» пастельных тонов, дом, где обитал Ричи, был по-прежнему похож на огромную рыбацкую хижину. Одновременно в нем сохранялось и нечто весьма привлекательное. Стены выглядели прочными, вынесшими много приступов непогоды, крыша и окна казались уютными, надежными. Риган понимала, что люди, которых она повстречает внутри этого здания, будут очень отличаться от отдыхающих и туристов.
Шезлонги стояли в ряд напротив застекленного входа в здание. Риган вошла внутрь и оказалась лицом к лицу с приветливо улыбающейся ей миниатюрной пожилой женщиной с вьющимися седыми волосами. Женщина сидела за столиком консьержки и что-то вязала.
— Здравствуйте, дорогая. Я могу вам чем-то помочь?
— Да, можете. Видите ли, я разыскиваю Ричи Блоссома.
— Он сейчас как раз на собрании, — ответила женщина, продолжая ловкими движениями вязать, накидывая одну петельку на другую.
— А вы не знаете, когда он освободится, когда вернется сюда? — спросила Риган.
— Он здесь, в этом здании, дорогая. — Спицы продолжали тихонько позвякивать в ловких руках женщины.
— Извините, я думала, что он на собрании где-то в другом месте.
— О нет. — Пожилая леди покачала головой, как бы сочувствуя Риган.
«К тому времени, как я выясню у нее, где он находится, она успеет, пожалуй, довязать весь этот свитер», — подумала Риган.
— Так, а где же проходит это собрание?
— Пройдите вдоль по коридору.
— Как вы думаете, я смогу туда заглянуть? Мне надо кое-что ему сказать.
— Даже если я просижу здесь остаток дня, я все равно не придумаю причины, почему бы вам этого не сделать. — Женщина вытянула перед собой связанную часть свитера и внимательно ее осмотрела.
— Спасибо. Так вы говорите, что собрание проходит там, в конце коридора?
— Да. В комнате, которую мы недавно окрестили в честь Долли Твиггз, бывшей владелицы «Четвертой Четверти», умершей всего год назад. Пусть земля будет ей пухом.