Ужасы
Шрифт:
Он слишком хорош для тебя. Возможно, он больше подходит мне…
Мы все втроем очень похожи. Когда ты утром выходишь из дому, ты прежде проверяешь, нет ли за дверью кого-то, кому придется говорить «доброе утро».
Но сейчас вы разговариваете. Ты думаешь. Ты спрашиваешь. Ты интересуешься. Ты смотришь на свою полосатую блузку и жалеешь, что сейчас не можешь надеть привычную одежду. Я сижу под столом в твоей коричневой блузке с бледным узором в виде опавших листьев. Выгляжу как старая сморщенная сумка, которую закинули под стол и забыли там. Кот мурлычет рядом. Двум одиноким людям,
Вы ждали друг друга всю жизнь. Вы уже почти произнесли это. Кстати, у него было бы неплохое жилье, если бы… если бы из этого что-то получилось.
Я вспоминаю о черном кружевном белье. О розовой шелковой сорочке. Как только у меня появится возможность, я отправлюсь за ними наверх. Они могут мне пригодиться.
Как продвигается дело? Вы оживленно беседуете. Вернее, ты беседуешь, а он больше молчит. Возможно, один взгляд на ночную рубашку — и дело сдвинется с мертвой точки, но это будет попозже. Хотя, с другой стороны…
Я осторожно придвигаюсь к полке за моей спиной и вытаскиваю бутылку хереса. (Пусть думают, что это кто-то из них двоих достал бутылку.)
Вы так и думаете.
Ты ставишь на стол бокалы для вина и то, что ты приготовила, и говоришь, что разделишь свой ужин на две части. Это фаршированная индейка. Ты зажарила ее специально на Рождество. Конечно, он отказывается и просить тебя съесть все самой, но ты отвечаешь, что не можешь этого сделать ни в коем случае, и в конце концов индейка поделена.
Мне тоже хочется есть. Если бы ты была одна, я бы украла несколько кусочков, но индейки слишком мало и для вас двоих. Придется мне подкрепиться чем-нибудь другим.
Вы быстро пьянеете. Вам нужно мало для того, чтобы захмелеть. Ты почти никогда не пьешь спиртного, да и он, похоже, тоже. Мне кажется, ты хочешь напиться. Ты хочешь, чтобы что-то произошло, и я тоже этого хочу.
Улучив момент, я иногда делаю глоток из бокала. На голодный желудок херес пьянит еще быстрее. Я почти засыпаю под ваши монотонные разговоры.
Но ты уже поднимаешься наверх. Я выползаю из-под стола и поднимаюсь по лестнице следом за тобой. Я так же шатаюсь, как и ты. На самом деле я шатаюсь сильнее. Все втроем мы заходим к тебе в спальню. И кот тоже. Ты запираешь дверь на замок. Он спрашивает:
— Зачем?
— Не могу сказать… Я скажу тебе позже.
(Ты права, сейчас не время для разговоров обо мне.)
Прежде всего я вытаскиваю из шкафа нашу сексуальную сорочку, забираюсь под кровать и надеваю ее. Ее не так-то просто натянуть, согнувшись в три погибели. На несколько минут я теряю нить вашего разговора. Я причесываю волосы так, как носишь ты, откинув их со лба. Мне приходится делать это пальцами и без зеркала, поэтому я не уверена, что получилось хорошо. Я щиплю свои щеки и кусаю губы, чтобы они стали краснее.
Кот мурлычет.
Я нагибаюсь, чтобы посмотреть, что происходит. Ничего такого. Даже пьяный, он выглядит застенчивым. Неопытным. Не думаю, что он успел стать чьим-нибудь дедулей. (Ни у кого из нас нет родственников.)
Ты выглядишь так, будто сейчас отключишься.
Я выползаю из-под кровати и смотрюсь в зеркало. На голове беспорядок, но я хорошо выгляжу в этой шелковой ночнушке. Лучше, чем ты в красных брюках и полосатой рубашке. Гораздо лучше.
Я исполняю короткий эротический танец. И говорю:
— Она не Нора. Нора — это я. Я написала тебе эту записку.
Ты садишься. Ты притворялась, что сильно пьяна. Сейчас ты думаешь: «Теперь я вижу, кто ты! Теперь я тебя поймаю!» Но ты не поймаешь. Я поглаживаю кота. Многообещающе. Он мурлычет. Я тоже мурлычу. Соблазнительно.
Я вижу, как загораются его глаза. Сейчас что-то будет.
Я говорю:
— Я даже не знаю твоего имени.
— Уиллард.
Я выигрываю в его глазах по сравнению с тобой, потому что я спросила его имя, а ты нет. Ты говорила без умолку, но забыла поинтересоваться, как его зовут. Ты скатываешься на пол и прячешься под кровать. Ты выглядишь пристыженной и изумленной. Ты думаешь: «Как я вообще могла попасть в такую ситуацию и что делать сейчас?» Но я знаю, что делать. Я даю тебе пинка и пихаю в руки кота.
Уиллард слегка смущен. Но напряжен и весь в ожидании, еще сильнее, чем раньше. Ему нравится ночнушка, и он говорит об этом.
Я дарю ему многозначительный взгляд. Эти косматые брови с множеством седых волосков… Я помогаю ему снять рубашку. Мне не слишком нравится его грудь. Но у него красивый плоский живот (его живот понравился мне с самого начала, когда я впервые увидела его ковыляющим по улице). Я смотрю в его серо-зелено-карие глаза. Как насчет «Я люблю тебя»? И я спрашиваю его:
— Как насчет «Я люблю тебя»?
Это останавливает Уилларда. Я вовсе не хотела этого делать. Я хотела устроить Норе хорошее шоу. Конечно, еще слишком рано для подобного рода признаний.
— Я беру эти слова обратно, — говорю я.
Поздно. Он уже натягивает рубашку. (Это нарядная белая рубашка. Он даже надел запонки с гравировкой «WT»). [35]
Неужели все кончено? Я хватаю кота и выскакиваю из комнаты. Захлопываю дверь, закрываю ее на задвижку. Затем нагибаюсь и смотрю в замочную скважину. Мне хорошо видно почти всю кровать.
35
WT (white tie) — букв, «белый галстук» (англ.). Традиционная английская аббревиатура, обозначающая парадный дресс-код для мужчин.
Посмотрите-ка, его руки… ни с того ни с сего… на ее теле, причем на правильных местах. Он знает, что делать. Может быть, он уже успел стать чьим-то дедушкой. А ты… ты испытываешь чувства, от которых выгибается спина.
Он говорит, что любит тебя. Сейчас он произносит это. Он не различает нас с тобой. Он полюбит все, что попадется на его пути.
Я добилась того, чего хотела… интересного представления для собственного развлечения…
На самом деле мне удается увидеть не много, только его спину и твою спину, затем его спину и опять твою. Пока мы все втроем не выдыхаемся.