Узнай меня
Шрифт:
Вошла в салон кра…ты, именно так я прочла над входом. Представила там пропущенную букву «н» и захихикала.
– Приветик, всем! – обратилась к девочкам, которые вдохновенно красили или стригли своих жертв, в смысле клиенток.
Дело в том, что Элька спит и видит, как меня модно обстричь или покрасить, используя новые техники и разработки химической промышленности. А я люблю свою брюнетистость, да и длина меня вполне устраивает. Все равно самая ходовая прическа – хвостик.
– Ой, моя сестричка любимая, – бросилась ко мне на шею Элька, когда подняла голову от челки клиентки.
Сестрички мы не родные, а приютские. Однажды,
Обнялись, расцеловались, встретились, вроде год не виделись. Не считая того, что все выходные вместе провели, а Эля только уехала от меня три дня назад. Тем не менее она была уже с новой прической и по-другому окрашена в красный цвет с прядями до середины волос. Хоть от природы она блондинка и именно родной цвет ей подходит больше всего. Как я уже поняла настоящим парикмахерам мало чужих голов, они так же любят эксперименты и над собой проводить. Главное, выглядят, девчонки всегда сногсшибательно в любое время дня. Зато я себя в товарный вид только к праздникам привожу. На работе тоже стараюсь прилично выглядеть, но это обычно программа минимум, расчесалась и ресницы подкрасила.
Сделала себе чай и уселась в ожидании конца рабочего дня подруги. Продолжали поступать настойчивые намеки, пересесть в кресло на новую прическу для преображения. Только мне уже сегодня одного хватило. Спасибо, не надо! Лучше замухрышкой похожу, чем потом с головорезами всякими общаться. Только вспомнила, аж поплохело…
Эля бросала на меня обеспокоенные взгляды, поняла видно, что опять Полина вляпалась в неприятность. Выйдя из салона, я вообще её добила, потащив в магазин за бутылкой вина. Притом, что не пью практически. Сестрица пребывала в шоке и готовила себя ко всему.
Дома поведала обо всем, даже расплакалась, вспоминая пережитое и еще больше осознавая, что все могло намного хуже кончиться для меня. Теперь стану вдвойне бояться незнакомцев, остерегаться прохожих и близко проезжающих машин. Подружка меня жалела, и как могла, поддерживала. Опустошив бутылку, вскоре отправились спать. Завтра опять ранний подъем на работу. А там, мой злостный визажист…
С утра Эле в салон нужно было раньше, чем мне, и я подскочила вместе с ней. У меня есть ключ от ее двери, но уже не спалось и хотелось некоторым доказать, что могу и без них во время приходить на работу. Цель дня: обломать кондитерскую морду. Даже куплю какой-нибудь рогалик за углом в пекарне. Месть рвалась наружу!!!
Попрощавшись с Элей, поплелась на остановку. Приехала относительно быстро, несмотря на час пик. Как и планировала, подошла к кондитерской, с пакетиком из пекарни.
Пришлось еще минут двадцать гулять под дверью, в ожидании начала рабочего дня. Только приметила Алика, кинулась к двери. Шеф удивился, мягко сказано, назвал молодчиной и удалился в кабинет. Быстренько переоделась, приняла невозмутимый вид и с пакетиком пристроилась возле кассы.
– Сон ли это? Отзовись, привидение Поли, где она? – нараспев растягивая слова, завыл как медиум, дурак кондитерский. Подошел ближе и принялся меня хватать руками, – О, я чувствую тепло, – приложил ладонь на лоб, будто измеряя мне температуру.
Я, недолго думая, взяла пакетик и, выставив перед его носом, демонстративно
Не знаю, как другие, но мои знакомые – собственники монополисты, конкуренцию на дух не выносят. Даже когда идём с ним по улице, и кто-то ест не его выпечку, он принимается обсуждать. Иногда пристает к людям или просто цокает языком и кривится. Так это речь о посторонних!!!
– И что вы хотите этим сказать, Полина Петровна Майская, – показал крайнюю степень обиды.
А мне-то пофиг, после вчерашнего, когда я похоронила себя раз пять мысленно.
– Да вот, Григорий Романович, проголодалась, перекусить решила.
– Ты поняла, о чем я!!! – рявкнул он на весь торговый зал.
– Вспомнив вчерашнее, подумала, что куплю лучше выпечку у пекарей-кондитеров, а то здесь я только визажистов знаю, – мысленно показала ему язык.
– Ты же вчера нормально потом общалась со мной. Чего тебя переклинило?
Все рассказала ему в мельчайших подробностях, ну и немножко приукрасила, для повышенного эффекта. Только ничего в итоге не добилась!
– Я не верю тебе, – сложил руки на груди, – Такое только в фильмах бывает. В жизни ты бы незамеченной не сбежала. И головорезы сразу убивают или насилуют, а не коктейлями на халяву поют.
– Гоша, пошел бы ты на… кухню, – еле подобрала нужное слово для замены требуемого.
Он развернулся и свалил. В течение двух часов не лез ко мне. А потом началось… Зайду в каморку, там какао в моей чашке и на тарелочке кексики с шоколадной крошкой. Вернусь за кассу, там меня уже кусочек любимого штруделя с эклерами поджидают. Даже Алик улыбался мне и хвалил с повышенным энтузиазмом.
Неужели почувствовали неладное? Поверили или нет? В душе обида начала таять, и в памяти всплывали хорошие моменты нашей дружбы. Когда я уже мысленно дошла до кондиции и хотела бежать, кидаться к нему на шею, он сам тихонько подошел.
– Поль, прости, больше не буду тебя красить. Ты мне дороже, чем мой визажный талант.
Не говоря ни слова, прижалась к нему и разрыдалась. Сквозь истерику пыталась жаловаться на вчерашнее, чтоб точно поверил. Алик подошел сзади, погладил меня по голове и отправил отдохнуть в каморку, а сам стал за кассу.
Успокоившись, приняла решение не обижаться так на неосознанные поступки дорогих мне людей. Тем более, что по-настоящему близких у меня очень мало.
Глава 4
Вот, елки, последние чулки порвались. У меня и так денег в обрез. После смерти матери пытаюсь хоть как-то убогое жилище отремонтировать, чтобы продать. А то она довела нашу комнату до ручки.
Помню время, когда мы как люди жили с ней в квартире с удобствами, до моих восьми лет, если не ошибаюсь. Со временем продавать стало нечего, а мать совсем от пьянства опустилась. Так и оказались на краю города в трущобах. По-другому эти поселения не назовешь. Планировка, как в общагах, только удобства на улице и постоянно нет воды. Контингент, зато как раз для матери был, клуб по интересам подобрался. До меня естественно у нее дела не было, и я росла сама по себе. Сейчас ничего не изменилось – я все также одна, как былинка в поле.