Узник моего сердца

Брэнтли Пейдж

Когда всадники приблизились, горящий факел осветил их лица. Лэр едва поверил своим глазам.

ГЛАВА 22

Лэр пришпорил коня и быстро выехал наперерез всадникам.

– Тьери! – воскликнул он. – Тьери де Фонтен!

Всадники остановились. Довольно грузный человек, облаченный в плащ, отделанный мехом, выехал немного вперед, чтобы рассмотреть в дрожащем свете факела, кто его окликнул.

– Лэр? – радостно воскликнул он. – Да, это ты! – Убедившись, что это на самом деле брат,

он сразу понизил голос. – Клянусь всеми Святыми! Откуда ты? И что делаешь в Клермоне?

Видя, что его встречают без особого энтузиазма, Лэр успокаивающе улыбнулся – это ему всегда хорошо удавалось.

– Я знал, что ты будешь рад меня видеть. Ты остановишься в замке?

– Что? – пробормотал Тьери в смятении. – Нет. Я не принадлежу к избранным гостям. Я здесь только представляю своего тестя, – главной скрытой мыслью Тьери было лишь избавиться от брата на улице, убрать с глаз долой, чтобы он не навлек неприятностей на семью. – Я остановлюсь в доме банкира. Ты не ответил мне. Почему ты здесь? – продолжал он, хотя не был уверен, нужно ли ему это знать.

– Конечно, чтобы увидеть тебя.

– Это наглая ложь. Это твой сквайр? – спросил Тьери, взглянув на мальчика на лошади, стоящей в тени.

– Да. Ты можешь дать нам приют на несколько часов?

– Но после этого вы уедете!

– Да, – согласился Лэр. В конечном итоге, всегда можно найти успокаивающую тему для разговора, и пока они пересекали площадь, он вызвал брата на разговор о буре, бушевавшей целый день, и о том, как однажды астролог сказал ему, что все это целиком зависит от расположения звезд.

В доме банкира Тьери представил Лэра, как своего родственника, что не было ложью.

– Мой кузен из Лиможа и его сквайр. Банкир, любезный, важного вида человек, с лысой головой на толстой шее и короткими руками, приказал слугам приготовить для поздних гостей комнату, примыкающую к комнате для гостей.

– Мы уже поужинали, – сказал он извиняющимся тоном, – но я прикажу, чтобы слуги принесли еду и вино в вашу комнату.

Лэр обладал приятными манерами. Годы, проведенные при дворе, сделали его поведение в обществе безукоризненным, что было ясно для всех, кроме его брата.

По какой-то непонятной причине, может быть, из-за недостатка сна, Николетт находила все очень смешным и улыбалась, прикрывшись воротником плаща. Между братьями была огромная разница – Лэр полон изящной иронии, а Тьери лишен юмора. Когда они оказались одни в комнате для гостей, Тьери буквально прошипел:

– Жалкий негодяй, что ты делаешь в Клермоне? И не смей мне врать!

– Ты становишься похожим на Агнес, – насмешливо заметил Лэр. Он взглянул на Николетт, состроил гримасу шута и подтолкнул ее за плечо к скамье возле камина. Оранжевые языки пламени пылали благословенным теплом. Давно ей не было так хорошо. Тепло, как лекарство, сразу же начало снимать напряжение и усталость.

Лэр на мгновение остановился возле нее, подмигнул и ободряюще похлопал по плечу.

Тьери, стоя к ним спиной, снял меч и пояс и отбросил прочь.

– Черт

побери, Лэр. Не дразни меня. Король не далее, чем в лье отсюда, а ты хорошо знаешь – где король, там и его двор. Ты приговорен к изгнанию и хочешь заставить меня поверить, что настолько глуп, чтобы… – он заколебался, слишком разъяренный, чтобы связно выразить мысль. Наконец, его голос прорвался. – Если ты хочешь играть со смертью, я предпочел бы, чтобы это было не в моем присутствии! – его глаза с тревогой задержались на мальчике, сидящем у камина.

– Ему можно доверять?

– Да, полностью.

– Ну так что? Я жду объяснений!

Тьери буквально выплевывал слова, но тут раздался стук в дверь.

Лэр впустил слуг. Две женщины средних лет принесли кувшин с вином, поднос с едой и несколько оловянных чашек. Они поставили еду и вино на стол у стены и быстро ушли. Лэр наблюдал за ними, пока они не скрылись, затем закрыл дверь.

Повернувшись, спросил:

– Наш дядя д'Орфевре в замке?

– ВАШ дядя д'Орфевре, – с нажимом сказал Тьери. Он пересек комнату, подошел к столу и налил себе вина. – Нет, он уехал в Аррас, чтобы подготовить для короля подписание соглашения с фламандцами, – Тьери сощурился. – Почему ты спрашиваешь? Что вы задумали?

Лэр вслед за братом подошел к столу и тоже налил вина из кувшина.

– Тьери, у тебя злой ум. – Он начал понимать, почему брат всегда раздражал его. – Это не имеет ничего общего с Лагрумскими лесами, – он отпил глоток вина, вернулся к камину и протянул чашу Николетт.

– Неужели? – Тьери злился. – Ты всегда был лжецом. И если это еще одна твоя шутка, я клянусь…

– Изабелла и де Конше замыслили убить короля. И они не одиноки. С ними де Севри, де Варенто, есть и другие.

Тьери едва не поперхнулся вином.

– Что ты мелешь?

– Это так. Несчастный случай на охоте. Как только король умрет, Изабелла объявит своих братьев неспособными произвести законных наследников и, опираясь на нормандских баронов, объявит своего сына королем, а себя, конечно, регентом.

– Откуда ты узнал все это?

– Подслушали разговор де Конше, – сказал Лэр, повернувшись к столу за едой.

– Кто?

– Служанка, – Лэр выбрал кусок сыра и попробовал его.

Тьери уставился на него.

– Ты с ума сошел. Становишься похожим на мадам Деньи, кузину нашей матери. Она была заперта в комнате навечно, вот так будет и с тобой.

Николетт откинула капюшон и встала со скамьи.

– То, что он говорит, правда.

– Кто это? – требовательно спросил Тьери. У Лэра появилось искушение сказать брату правду, но он сразу же передумал.

– Одетта Друэ, сестра моего сквайра.

– Боже, Лэр, ты сумасшедший! – Тьери выругался, снова взглянув на девушку. – Так это он вовлек вас в это…

– Нет, мессир, он не настаивал ни на чем. Я сама слышала Рауля де Конше и еще нескольких человек, чьи голоса не узнала. Они задумали убить короля во время охоты на кабана.