Узник моего сердца
Шрифт:
Удар за ударом, они оттесняли Лэра назад за деревья, где могли окружить и убить.
В отчаянии она вспомнила о луке за спиной. Но не знала, как его зарядить и выстрелить, а еще меньше о том, с какой силой его натягивать. Был только один способ использовать оружие.
Она быстро замотала поводья за переднюю луку седла, сняла с плеча тяжелый лук и, размахивая им, как дубиной, галопом подъехала к сражающимся. Де Конше увидел ее, его рука дрогнула от неожиданности. Меч просвистел мимо головы Лэра и вонзился в дерево рядом. Она услышала
Человек, на чью спину она обрушила лук, закрутился на лошади. Отчаявшись, Николетт изо всех сил бросила лук и помчалась прочь. Оглянувшись, увидела, что всадник вывалился из седла. Она не убила его, но надеялась, что одним воином стало меньше. Наклонившись вперед, натянула поводья. У нее сейчас было единственное стремление – догнать короля.
– За ней! – заорал де Конше человеку, барахтающемуся в снегу. Тот шатался, как пьяный, но поймал поводья своего коня и кое-как взобрался в седло.
Лэр воспользовался замешательством врагов и развернул Ронса, чтобы атаковать. Острие меча задело край щита де Конше. Щит упал на снег. Без него де Конше был вынужден отступить.
Когда Лэр осмотрелся, Николетт и второй рыцарь исчезли из виду. Он повернул жеребца и галопом поскакал за ними. Выехав из прикрытия деревьев, сразу увидел всю картину целиком. Король и его оруженосец, увлеченные охотой, мчались по направлению к поджидающей их засаде. Николетт на измученной лошади скакала через луг, чтобы преградить им путь. Кажется, они не видели ни ее, ни второго всадника.
Николетт слышала приближающийся стук копыт сбоку от своей лошади и видела тень преследователя на снегу. «Он не должен помешать мне», – сказала она себе и взглянула на двух всадников, галопом приближающихся к стрелкам. Один из них – конечно, король – гнал лошадь в той же жесткой, безжалостной манере, с какой правил семьей и королевством.
Ослепленная белизной снега и вихрем чувств Николетт не заметила впереди себя овраг, пока не достигла его. Поворачивать было слишком поздно, овраг зиял перед ней, пугающе широкий, с торчащими, как пики, кустами и ветками. У нее остановилось сердце, пальцы отпустили поводья. Лошадь, почувствовав свободу, взвилась вверх и, как на крыльях, перепрыгнула препятствие. Ее передние копыта мягко коснулись склона. Еще прыжок – и разгоряченный конь из последних сил поскакал наперерез двум всадникам, мчавшимся галопом.
Король, увлеченный погоней за кабаном, не увидел всадника, мчавшегося к нему на опасной скорости. Но оруженосец заметил, и в его глазах застыл ужас.
Тем временем стрелки, лежащие в засаде, наблюдали за происходящим, ничего не понимая. На лугу появились лишние всадники.
– Что-то не так, – пробормотал один.
– Что случилось? – в панике спросил другой.
Их вожак, хотя и сомневался, но был полон решимости выполнить все указания. Он натянул лук и закричал:
– Пускайте стрелы!
Оруженосец короля рванулся вперед, отчаянно пытаясь
Николетт видела только мелькающие яркие силуэты. Внезапно в воздухе что-то зазвенело.
Стрелы проносились мимо, как злые шершни. Резкий удар выбросил ее из седла, и Николетт упала, хватая руками воздух. Она не видела столкновения лошадей, но слышала их ржание.
Галопом спустившись по склону, Лэр увидел, как столкнувшись, лошади не удержались и упали в снег. Когда он остановил жеребца, перебросил ногу через седло и спрыгнул, барахтающиеся лошади уже встали на ноги.
Он подбежал к Николетт и поднял ее из снега.
– Ты ранена? – он задыхался от ужаса.
Николетт не могла ничего сказать. Ей нечем было дышать. Наконец ей удалось прошептать:
– О Боже, ты жив! Я так боялась! – и обвила его руками за шею, целуя.
– Ты не ранена? – повторил де Фонтен, ощупывая ее тело, чтобы убедиться самому.
– А король? – воскликнула она. – Где король?
Лэр забыл о короле, единственной его мыслью было спасти Николетт.
Когда они нашли короля, тот, стоя в снегу на коленях, пытался подняться. Его также сбросило с седла. Лэр помог Филиппу встать на ноги. Король был весь в снегу, одежда изорвана, руки исцарапаны. В тяжелой ткани его плаща торчала стрела. Король отстранил Лэра и вырвал стрелу. В ярости он сломал древко, украшенное перьями, и бросил его в снег.
Охотники, те, кто ехал позади короля, и те, кто вернулся с ложного следа, собрались на лугу, создавая еще большую неразбериху.
Король приказал слугам найти лучников и арестовать. Только сейчас он начал искать оруженосца. Тот лежал мертвый, стрела торчала из его груди. Филипп с болью воскликнул:
– Эта стрела предназначалась мне! О Боже! Они намеревались убить меня!
Через несколько минут лучники были схвачены. Это были, несомненно, люди де Конше, так как их одежду украшали его знаки. Брошенные к ногам короля, они во всем сознались и стали умолять о пощаде, зная, что пощады не будет.
Неожиданно толпа заволновалась, когда приблизился еще один всадник. Рауль де Конше качался в седле, склонившись набок. Кровь стекала по пальцам, впитываясь в плащ и оставляя на ткани темный след.
– Предатель! – закричал король. – За свою измену ты умрешь на дыбе!
Де Конше с пепельно-серым лицом наклонился и соскользнул на землю.
Изабелла молча наблюдала за этой сценой. В отличие от других, она оставалась в седле. Ее лицо, обрамленное мехом капюшона, напоминало маску.
Де Конше попытался заговорить.
– Я действовал не один, – его голос дрожал, на губах показалась кровь.
Испуганный взгляд Изабеллы остановился на де Севри и де Варенто. Они выступили вперед с кинжалами в руках.