В городе Солнца
Шрифт:
Иоганн уже потерял способность трезво соображать и отвергать бредовые идеи. А потому, сразу согласился:
– Ну что ж! Только скажи – где это место? И мы пойдем.
– Р-рядом! Р-рядом! Я пр-роведу! – обрадовался Тенгу.
Глава 3. Интервью
Через час Иоганн с враном на плече был на Парамонах (в Парамоновском оазисе). Тенгу вёл его сюда, по наитию разыскивая подходящее ему место, вёл какими-то кругами. А попали они туда, в элитное местечко Ростова, благодаря журналистскому пропуску Иоганна,
Тихо журчала вода нижнего парка, каскадом стекая в зеркально-чистый резервуар с водой, в небольшое озерцо. В нём росли цветущие лотосы. Водоём окружали натуральные диковинные ароматные цветы, пальмы и бамбук. Парамоновский оазис был одним из чудес Ростова. Дождевые установки всегда работали здесь на полную мощность, а над уходом за растениями трудился не один десяток биологов и озеленителей.
А в верхнем парке здесь располагался огромный бассейн со всякими аквапарковскими приколами. Повсюду на Парамонах гуляли девушки в бикини и парни в плавках, которые пили коктейли и сосали холодные супер-сниперсы.
Иоганн с враном на плече разместился на маленькой лавочке в уютном гроте. Тихо звучала музыка, где-то в глубине грота капала вода. Окружающие их молчаливые камни настраивали на медитативный лад. Иоганн, слегка обалдевший от внезапного наслаждения, то и дело выглядывал на солнышко, очаровывался цветами и общей обстановкой и чувствовал себя радостно, но не совсем на своём месте: как школьник, сбежавший с урока. Да он, и действительно, будто бы сбежал и спрятался здесь: отвисал в оазисе, на время забыв о деле.
– Теперь – хор-рошо! – сказал ему вран. – Нет ментальной глушилки. Хор-рошо! – он блаженно закрыл глаза – и, казалось, заснул. Ссадив его с плеча на лавку, Иоганн, недолго думая, решил взять один «бигподнос жрачки», на который здесь имел право каждый посетитель. Подойдя к бэнчкиоску, он, напустив на лицо побольше самоуверенной наглости, отоварился… Чикенбройлером в томатно-перцовой упаковке, чизгарнишем к нему… Взял также тьюбпатей, мутагенпомидоры фиолетового цвета, мутагенпотейтоз, готовый к употреблению без варки, пару упаковок шокпасты, пару тшопбредов и пару коктейлей с мороженым… Да, его крестьянские предки такого явно не жевали…
К возвращению журналиста обратно в грот, вран уже очухался и посмотрел на еду приоткрытым левым глазом. Иоганн поставил поднос перед ним, на лавочку. И вран молча и проворно заработал клювом.
Шокпаста привела его в особый восторг.
– Кр-рутой ты мэн! Шика-р-рно! Шика-р-рно! – прокаркал вран наконец.
Он заметно оживился.
Взяв в левую лапку пластиковый стаканчик с шокпастой и долбя содержимое клювом, вран продолжил:
– Гр-рот – отличное место. Никто не пр-роникает в мозги. Хор-рошо! Линда Аувер-рбах – могу пр-ровести! Я знаю, куда нам идти.
Иоганн чуть сразу же не сорвался с места, желая отправиться на поиски Линды. Но, слегка пораскинув мозгами, он пошёл плескаться в бассейн.
«Надо же слегка насладиться жизнью! Редко такая халява с пропуском удачно прокатывает.
Одевшись, причесавшись и «приговорив» до конца содержимое подноса, Иоганн посадил на плечо врана, который снова притворился простым попугаем, и вышел из оазиса в пыльный и душный город.
В ближайшем флайерпрокате он, по совету врана, взял неплохие, хотя и сильно потертые флайера.
«Наверное, ему просто не нравятся метро и бусы. Да и ориентироваться в городе, следуя руководству неизвестно какого чувства, ему, наверное, вне транспорта будет легче», – подумал Кролас.
Иоганн поначалу использовал флайера, как обыкновенные ролики. Просто ехал и ехал. А потом, постепенно войдя во вкус, разогнался и полетел, легко лавируя между прохожими и другими флайеристами. Теперь вран не сидел у него на плече, а летел справа по курсу, впереди от него, таким образом указывая дорогу.
Вскоре они пролетели весь центр и оказались где-то на юго-западной окраине, потом – в ещё более отдаленном, не плотно отстроенном районе. Пошли какие-то уродливые и скабрезные здания, перемешанные с кварталами жалких лачуг и мусорными свалками. Постепенно исчезли верхние ярусы над головой.
Они долго кружились над этим неуютным сектором. И, наконец, завернули в подворотню большого серого дома, на фасаде которого красовалась табличка: улица Металлопластстроя, 208. Цоколь дома был весь расписан «граффити» из баллончиков с краской.
Кролас снял флайеры. И ему сразу стало неуютно, даже жутко. Хотя, было еще совсем светло.
«Страшный райончик. Должно быть, шпаны и отморозков здесь полно», – подумал Иоганн и весь напрягся.
– Кажется, нам – во двор-р, – прокаркал вран.
Но, в глубине двора не оказалось подъездов. Значит, надо было выйти на другой стороне дома. А во двор выходило лишь окно комнаты, в которой жила Линда. Они вышли через арку подворотни, соединяющей этот дом и следующий. Оказавшись на соседней улице, нашли нужный подъезд. Зря Иоганн заранее боялся, что на подъезде будет кодовый замок, а он его не знает: на нужном им подъезде красовалась вывеска: «Визаж-ателье „Супер выход“. Первый этаж. Цены умеренные. Всё для вас». А на ступеньках сидел чернокожий плечистый парень, по-видимому, работавший при ателье охранником и вышибалой.
Иоганн упаковал прокатные флайеры в бигпакет, вынутый им из кармана и автоматически, при его встряхивании, принявший чудовищные размеры. Флайеры совершенно спокойно туда поместились. Потом он не спеша поднялся по ступенькам к прозрачным дверям.
Парень, сидевший там, сказал ему, улыбаясь:
– Вы проходите, но госпожа пока не принимает. Подождите немного в фойе.
Но Кролас, по журналистской наглости, расположился не при входе. А развалился в глубоком мягком армчеаре следовавшего за фойе визаж-холла. Здесь были выставлены голографические изображения причесок, одежды и прочего аксессуара на любой вкус и в любом стиле – от флайер-костюма до гросс-подиум фэнтези аксессуара. Кроме светящихся витрин, остальное помещение утопало в полумраке.