V группа
Шрифт:
Старший следователь проводил меня до площади, где уже ничего не дымилось, крепко пожал руку и добавил:
– Завтра утром вы получите новую информацию от первого лица. Такси заедет за вами в девять, будьте готовы, Том.
– Встреча со свидетелями? – догадался я.
– Конечно. Мы никак не документируем случившееся, только живые разговоры. Так надежнее. Надеюсь, вы это понимаете?
– Вполне.
Он отпустил мою руку и бодрым шагом отправился вниз по улице. Я же постоял в некоторой прострации и вернулся к гостинице. Можно было бы прогуляться по городу, но гораздо лучше – выспаться и отдохнуть. Не думаю, что ближайшие
Кормят в «Хитровке» прилично, не хуже, чем в каком-нибудь ресторанчике поблизости. После нашей рабочей столовой со стандартным и скучным набором блюд – вообще праздник. Я с удовольствием съел стейк, салат и запил это чаем с тортом «Наполеон». Всегда, когда бываю в Москве, ем этот торт.
На следующее утро я проснулся ровно в 7-00, по звонку будильника. Привычные ритуалы не отнимают много времени: умыться, побриться, надеть свежую одежду. Максимум – полчаса, и я готов к работе. С собой, кроме средств связи я взял маленький диктофон, он прекрасно прячется под пуговицу или за ворот водолазки. Если свидетели будут много говорить, это маленькое устройство поможет моей памяти. Надеюсь, Управление не страдает паранойей из-за возможной слежки и исполнения правил – никакой фиксации показаний.
Быстрый завтрак в гостинице – обязательно кофе и яйцо, мой день редко когда начинается с чего-то другого. И даже тут не собираюсь себе изменять. Я всё ещё сомневаюсь в успехе расследования, но расслабляться тоже нельзя. Работа – есть работа.
В 8-55 пришло сообщение от таксиста: он ждёт меня у входа в гостиницу. Я поспешно вышел, забрался на заднее сиденье, вежливо поздоровавшись. Водитель кивнул мне в ответ и молча повез через город. Погода сегодня оказалась чуть лучше вчерашней, иногда сквозь серые облака проглядывало весеннее солнце и пейзаж за окном не выглядел уныло. Но я старался не смотреть по сторонам, а максимально настроиться на работу, сосредоточиться и вспомнить всё, что прочитал вчера в досье.
Девушка по имени Мария, 27 лет. Родилась и выросла в Москве. Ходила в детский сад, затем в школу. Окончила её и поступила в университет, факультет экологии и защиты окружающей среды. Работала на очистных сооружениях. Последние полгода безработная. Замужем не была, детей нет. Родители умерли. Вернее убиты. Вопиющий случай – в дом забрался вор и зарезал хозяев, когда защищался. Кроме этого ничего странного в биографии, никаких белых пятен, приводов в полицию, госпитализаций и операций тоже не было, полный набор необходимых прививок, обследования каждые полгода. Ни-че-го. Только отвратительная красная печать в углу фотографии: «Пятая группа».
Такси остановилось перед высоким серым зданием ровно в 9-35. Я вышел и осмотрелся: прохожие спешат мимо меня, кто-то заходит внутрь здания через широкие вращающиеся двери, кто-то стоит рядом со входом, отчаянно затягиваясь сигаретой. В просторном холле тоже царит некоторая суета – каждый спешит попасть на своё рабочее место, прикладывает руку или подносит лицо к сканеру – и быстро проходит через турникет. От толпы отделяется девушка в сером брючном костюме и направляется ко мне.
– Доброе утро, Том, – вежливо улыбается она. Глаза у неё такие же серые, как и костюм,
– Доброе утро. Простите, не знаю вашего имени.
– Оно вам не нужно. Я вас провожу, не более того.
Девушка развернулась и, ловко лавируя между людьми, повела меня за собой к крайнему турникету. Воротца открылись, пропуская нас вперед. За проходной оказалась анфилада лифтовых кабин – на десятом я бросил считать. Мы поднялись на десятый же этаж, преодолели длинный коридор и остановились около черной двери с номером 1001. Девушка открыла дверь, я вошёл внутрь, а она так и осталась стоять в коридоре.
Комната – пустой офисный короб с окнами во всю стену, парой серых дешевых столов и стульев. У окна стоял Андрей, и повернулся, когда я зашёл.
– Как вам наш город, Том? – спросил он буднично.
– Как и всегда – словно свалка.
– Очень точное определение. Как думаете, есть ли какая-то ирония в том, что Пятая группа появилась именно здесь?
– Не знаю. Стараюсь не думать о таких вещах. Истинные замыслы природы невозможно разгадать.
– Жаль, могли бы подискутировать с вами на эту тему. У меня есть кое-какие соображения, – он прошёл к столу и отодвинул стул. – Присаживайтесь, Том. Разговор будет долгим.
Я сел на приготовленное для меня место и стал ждать. Андрей прошёл за перегородку, которую я сначала даже не увидел, и вернулся оттуда с девушкой. Она оказалась по другую сторону стола. Невероятно красивая. Никогда в жизни я не встречал таких: потрясающей густоты черные с вкраплениями светло-каштановых прядей, волнистые волосы, брови, словно нарисованные кистью великого художника, глаза правильной миндалевидной формы, тёмно-синие; и губы. При одном только взгляде на эти бледно-розовые губы я неожиданно забывал о том, что здесь делаю. Девушка вальяжно откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу, чуть задев крышку стола, а руки сложила под грудью. Если посмотреть со стороны, то скорее подумаешь, что это она меня допрашивает, а не наоборот. Я поправил воротник водолазки, незаметно активировав диктофон, бросил взгляд на старшего следователя, стоявшего за спиной свидетельницы, и начал разговор.
Том отложил ручку и потер глаза. Время близилось к обеду, и он думал о том, чтобы сменить местоположение.
– Что ты там пишешь второй день? – буркнул из своего угла спутник.
– Не твоё дело, – огрызнулся Том.
– Решил записать всё, что знаешь? Опрометчиво.
– Если я не сделаю этого, то никогда не смогу разобраться.
– Тебе действительно настолько сильно хочется знать, что случилось на самом деле? – тихо рассмеялся парень.
– А тебе – нет?
– Нет.
Том отпил воды, порылся в рюкзаке в поисках съестного и наткнулся на сухие печенья. Одну пачку уже привычным жестом кинул спутнику, другую оставил себе. Из потайного кармана выудил крошечную коробочку с диктофоном, вставил его в браслет и запустил запись. На ней – тот самый разговор со свидетельницей, после которого всё только больше запуталось.
Ангелина
Мне требуется или правда или ничего. Иллюзия, которая не убеждает, это явная ложь…