В интересах государства
Шрифт:
– Что ж, наверное, вы правы, – согласился Брук, и Ева примирительно улыбнулась. – Пейте, кофе же стынет.
Теперь говорить стало совсем уж трудно. И они доедали завтрак молча. Брук следил, как она вскрывает новую пачку сигарет. Она выронила пачку, и он тут же отвел взгляд, чтобы Ева не заметила, что он видел, как у нее дрожат руки. Брук попытался думать о чем-либо другом, но мысли его снова и снова возвращались к планам, роившимся в его голове прошлой ночью. Идеи одна бесполезнее другой, нелепые фантазии – все это никуда не годится. Ева спросила, хорошо ли он спал, и он тут же соврал ей, беспечно рассмеявшись
Ночью он то и дело просыпался – иногда от жара, исходившего от ее тела, а чаще от стремления удержать в памяти какие-то блестящие тактические ходы, мелькавшие до этого в полусне. Но ни одного стоящего. Вот, казалось, его осенило и он ухватил самую суть проблемы, но стоило только поглубже вникнуть, и вся ничтожность замысла была как на ладони. Он помнил, что лежал рядом с Евой, не шевелясь, боясь разбудить ее, и слушал, как часы пробили три. Не сработало даже его испытанное средство самоусыпления: либо ты отплываешь от утеса, либо не спеша едешь на лошади вдоль берега моря. А когда Ева стала тихонько его расталкивать, Бруку показалось, будто он только что заснул, и ему не сразу удалось справиться с изнеможением и тяжестью в голове.
Брук с удивлением почувствовал, как жаркая волна прошла по всему его телу. Наверное, это от кофе, про себя пошутил он. И вдруг подумал, что уже давно не был близок с женщиной.
Ева взглянула на него с насмешливым любопытством, и Брук понял, что не очень-то умеет скрывать свои мысли.
– Кто сядет за руль? – поспешно спросил он.
– Я, если ты не против.
Он подтолкнул к ней ключи через столик.
– Ну что, отрываем задницы? – неуклюже подражая американскому акценту, пошутил он.
– Ты хорошо знаешь местность? – спросила Ева.
– Я был здесь давно. Лет семь назад, наверное. Алекс купил эту виллу и сразу пригласил меня.
– Хотел произвести впечатление на родственников?
– Да, каких высот, мол, он достиг. Думаю, что-то в этом роде. Помню, мне тогда показалось все это довольно вульгарным. Слишком много мрамора – какой-то импортированный Голливуд. Обилие белого, чтобы оттенить «загар» гостей. – Брук передернул плечами и поднялся. Ева тоже встала, затем нагнулась, чтобы взять со столика свою пачку сигарет.
– Он пользуется этим домом как убежищем, где можно укрыться, – спросила она, пока они шли к машине, – или чтобы принимать важных гостей?
– Думаю, глава государства вполне подходит под такое определение.
Ева окинула его быстрым взглядом. У нее возникло впечатление, что за этой холодной небрежностью таится усталость, а возможно, и предчувствие поражения. А Брук разглядывал мужчину в белом комбинезоне и клетчатой кепке с красным помпоном, который только что вылез из такого же фургончика, как у них. Ева молча села за руль. Ее беспокоило – а вдруг он всерьез предлагал ей сбежать с ним. Может, он влюбился, подумала она, но тут же отбросила эту мысль. А вдруг он будет продолжать их отношения только из боязни, как бы она плохо не подумала о нем. Все равно сама идея нелепа. Ведь со времени их знакомства прошло всего два дня.
Ева склонилась над рулем, ожидая, когда он закроет дверцу и можно будет включить мотор. Временами она думала, что понимает Брука, но были минуты, когда она начинала сомневаться, а позволяет ли он кому-нибудь проникнуть
48
Жизнью на чужбине (франц.)
Она посмотрела на него и положила руку ему на колено. Брук на мгновенье опешил, а она рассмеялась.
– Штурмана отвлекать нельзя?
– Отчего же. – Брук улыбнулся. – Просто я витал невесть где.
– Как жаль.
– Вовсе нет. Я мысленно вернулся в номер одной захудалой марсельской гостиницы.
– А я не вспоминаю. – Ева улыбнулась, но сказала она это вполне серьезно.
– А я и не прошу. Не волнуйся, это лишь бесплодные фантазии. Мужчина обязан выполнять то, что положено.
– Не надо так говорить, – сердито сказала Ева. – Даже в шутку.
– Прости. Я не думал, что это вызовет у тебя такое раздражение.
Ева кивнула, и Брук снова заметил, как она покусывает нижнюю губу.
– Ты уж лучше сразу скажи, что еще действует тебе на нервы.
– Ты правда хочешь знать?
– Господи, что же я такое натворил? Ладно, стреляй.
– Твоя манера грызть ногти… и еще этот армейский жаргон.
Брук откликнулся не сразу. Интересно, что задело его больше, подумала Ева. И тут она увидела, как он незаметно подобрал пальцы.
– Я послежу за собой, – выдавил он. – А ты усмехайся, но терпи, если я вдруг начну применять военные термины. Боюсь, что в этих краях лексикон мой будет весьма ограничен.
– Принято, – отозвалась Ева. – Я умолкаю.
Она почувствовала, что он расслабился, а через некоторое время протянул левую руку и стал поглаживать ее по голове.
– Не хочу отвлекать водителя.
– И все же отвлекаешь, но ладно уж, я не против.
В руке его чувствовалась сила, и это успокаивало. Накануне ночью ей приснилось, что люди Иньесты явились за ней, когда она пыталась зарядить пистолет и обнаружила, что патроны у нее не те. Утром она то и дело вспоминала об этом, и всякий раз ее пробирала дрожь. Прямо перед ними из-за поворота выскочила машина. Еве пришлось резко затормозить. Брук тотчас убрал с ее головы руку.
– А ты не хочешь мне отомстить? – спросила Ева.
– Каким образом?
– Перечислить мои скверные привычки.
– Ах, это. Да я как-то не замечал, чтобы ты ковыряла в носу или стряхивала пепел в чашку с кофе. Так что ты, наверное, совершенство.
– Да пошел ты! – тихо рассмеялась Ева.
– А ты изменилась, – улыбнулся ей Брук.
– В чем это?
– Не представляю себе, чтобы девушка, с которой я познакомился в Лондоне, так выражалась.
– Я, пожалуй, тоже.
– Мое разлагающее влияние? – поддразнивая, спросил он.