В лесу

Белый Алексей

– Ася, ты поступила плохо! – тихо сказала мама и ее простые слова отхлестали меня плетью. Мне было так больно и стыдно, что слезы полились ручьем.

– Я принесла еды и ботинки Диме – тихо плача я высыпала содержимое рюкзака перед мамой. Подняв с пола зажигалку, я отнесла ее в чемоданчик и уложила в свободное место, после чего плотно закрыла на металлические замки.

– Спасибо Ася, но я, же просила тебя не ходить к самолету? – спросила спокойно мама.

– Да мама, просила, но мне кажется, я нашла способ, чтобы мы ушли отсюда до прихода волков – ответила

я.

– С чего ты взяла, что придут волки? – недоуменно спросила мама.

– Я не знаю, но знаю! – встала я в полный рост и посмотрела на мать.

Она посмотрела на меня, и ее лицо изменилось, сначала на восторженное, а потом на испуганное.

– Ася, с тобой все в порядке? – поинтересовалась ласково мама. Она увидела перед собой не беспомощную девочку, а уверенную и целеустремленную девушку, у которой за поясом был большой нож, а в ее рюкзаке еда для семьи и обувь для младшего брата.

– Да, мама, со мной все хорошо – ответила я.

– Извини Ася, я и не заметила, как ты стала взрослой – сказала мама и из ее глаз потекли слезы. Я подошла к ней и, встав на колени, обняла маму.

– Ася ты меня тоже напугала! – сказал Димка, сидя у костра и подкидывая дров.

Закончив обнимать маму, я взяла ботинки и подошла к брату. Крепко обняв его, я протянула ему ботинки в знак извинения.

– Крутые! – произнес он с восхищением. Тут же скинув свои кроссовки, он, взяв новые белые носки, которые я принесла вчера и надел сначала носки, а потом ботинки.

– Пройдись! – попросила я. Димка в новой обувке, побегал и попрыгал вокруг костра.

– Они удобные и теплые! – восхитился он и, подойдя ко мне, обнял и поцеловал в щеку.

Когда он отпустил меня, я посмотрела на маму, которая смотрела на меня восхищенным взглядом. Я подошла к рюкзаку с едой, где, судя по оставшемуся количеству вчерашних пакетов, сегодня никто не ел, пока меня не было. Взяв три пакета, в металлической подложке и фольге, я положила их рядом с костром.

Подойдя к маме, я села, рядом. Мама всегда мне казалась высокой, намного выше меня, и сильной женщиной, а теперь она выглядела, как моя одноклассница, которой требуется помощь и защита.

– Мама, мне завтра опять нужно пойти к самолету – сказала я.

– Я знаю, дочь, и не собираюсь тебе перечить, только будь осторожна – ответила она и положила свою голову мне на плечо.

Звери еще не заходили в овраг, но шорох веток над оврагом был слышен всю ночь. Я заметила, что лужа, в которой утонуло наше кресло, стала мельчать. От той глубины, которая была раньше, оставалась только половина, а из воды появились подголовники наших утонувших кресел.

Поужинав, мы легли спать в нашем шалаше, согревая ночью, друг друга своим теплом. У меня и у мамы руки всегда лежали на рукоятках ножа, так спать было спокойней, когда знаешь, что в твоей руке какое ни какое, но оружие.

День пятый

Я проснулась с рассветом, когда уже было светло, но солнце еще не грело. Птицы заливались трелями, и от их пения стоял настоящий шум, от которого я и проснулась.

Открыв

глаза, я первым делом подкинула дров в тлеющий костер, пламя начало оживать, появились голодные язычки, облизывающие и поедающие свой завтрак из пары высохших пеньков.

– Запомни Ася, нам нужны зубные щетки и паста, а то во рту уже скоро начнут болеть зубы – сказала я сама себе, сделав напоминалку в голове. Я часто так делаю, когда нужно что-то запомнить.

Взяв один пакет с едой, я положила его на угли разгорающегося костра. Мне нужно было позавтракать и идти к самолету, в моих планах на сегодня была доставка велосипедов, до оврага, ну и зубная паста со щетками.

Фольга на металлической подложке с едой надулась и начала шипеть, отодвинув ножом ее с углей, я аккуратно разрезала фольгу и крюком на ноже сдвинула ее. Внутри лежала куриная грудка и рис.

Я любила куриную грудку и обрадовалась, как будто вытянула джек-пот в лотерее. Позавтракав и запив все это соком из открытой коробки, я подошла к маме и поцеловала ее в щеку. Мама открыла глаза.

– Мама я пошла, у меня сегодня много дел. Костер я разожгла, еще часа два, три гореть будет – сказала я.

– Знаешь дочь, я всегда думала, что услышу такие слова только, когда тебе станет, лет двадцать, а мне будет уже далеко за сорок – улыбнувшись, ответила мама и закрыла глаза. Димка спал рядом с мамой глубоким сном.

Маме было тридцать четыре года и в августе планировалось празднование ее тридцатипятилетние. Сейчас я уже стала сомневаться в этом, выберемся ли мы к августу из этого леса. Пребывание здесь в течение пять дней, мне уже кажется, целой вечностью.

Взяв свой рюкзак, я пошла в лес, к самолету. Шагая по лесу, мой путь мне казался уже привычным, и обыденным. Вот сломанная береза, дальше будет огромный пень, который выдавила земля. Потом будут два больших гранитных камня, торчащих из земли, далее березовая рощица, а потом ровный сосновый лес без растительности и с двойным дном, где у меня была протоптанная тропа, на которой я не проваливалась вниз, даже с тяжелым рюкзаком.

Через тридцать минут я вышла к самолету. В лесу стоял легкий ветерок, и запах от трупов был не такой тошнотворный. Звери из леса, тоже времени не теряли, все больше пассажиров были истерзаны клыками и когтями, несколько человек были выволочены из самолета и лежали без рук и ног.

Первым делом я прошла в салон и накрыла Наташу куском синтетической ткани, которую подобрала из обломков на поле.

– Я тебя обязательно похороню, чтобы звери не съели тебя – поклялась я себе и ей.

Моя труба, которую я вчера нашла, лежала у ящиков, где я ее и оставила, только вот на одном из ящиков стояла бухта с металлической проволокой, которая мне была нужна, как никогда.

– Откуда ты здесь взялась? – спросила я, рассматривая ее. Тысяча метров, тонкой, крепкой, проволоки, смотрели на меня, намотанные, на пластиковую катушку. Плоскогубцы для скручивания были у меня в чемоданчике, и это была лучшая находка за все время, но вчера ее здесь точно не было. Может звери ее принесли ночью?