В логове льва
Шрифт:
– Я предлагал реформы, – парировал Рассел, – а не уничтожение нашего парламентского наследия.
Это заявление встретил рев всеобщего одобрения.
– Что ж, – Дизраэли не собирался сдавать позиции, – тогда давайте рассмотрим вполне разумное предложение мистера Милла…
– Давайте не будем! – крикнул лорд Рассел в ответ. – Я не желаю заседать в парламенте, рассматривающем предложение о государственной измене. Я ухожу и призываю членов собрания, разделяющих мое мнение, последовать моему примеру.
Ответом его призыву послужили вопли ликования и нарастающий топот: парламентарии дружно вставали и покидали
В конце концов остались Бенджамин Дизраэли да дюжина других членов парламента.
– Представительной эту часть палаты не назовешь, – вполголоса проронил Дизраэли.
– Не согласен, – возразил Милл. – Это ядро конгресса. Другие его поддержат.
– Искренне надеюсь, что вы правы, – без особого энтузиазма отозвался Дизраэли. – Я здесь потому, что хочу восстановить в этой стране правление закона, а не иноземных оккупационных войск. Если кроме предлагаемого вами конгресса иного пути нет – что ж, быть посему.
Гром за горизонтом
Как только из Вашингтона прибыли члены только что учрежденного оккупационного правительства, генерал Шерман с огромной радостью уступил им занимаемые помещения Букингемского дворца. Шикарные апартаменты куда более пристали недавно назначенным политикам и чиновникам государственного департамента, а Шерман чувствовал себя куда уютнее в Веллингтонских казармах, отдаленных от дворца всего на каких-то пару сотен ярдов. Здания их стояли в запустении с тех самых пор, как был распущен квартировавший там гвардейский полк. Теперь же туда въехал новоприбывший полк Пенсильванских стрелков, и генерал охотно присоединился к ним. Когда стены кабинета и нескончаемая канцелярская работа осточертевали, Шерман велел седлать коня и ехал в Грин-парк или Сент-Джеймс-парк, расположенный как раз напротив Бердкейдж-Уок, чтобы проветрить отуманенные мозги. Квартира бывшего командира оказалась просторной и пришлась ему очень по вкусу, но менять он ничего не стал, оставив полковые трофеи на полках, а изрешеченные пулями знамена на стенах. Когда оккупация закончится и законные владельцы вернутся, они найдут все на своих местах, а пока почетное место на бронзовом постаменте впереди гордо занял шелковый звездно-полосатый флаг.
Офицерская столовая тоже оказалась роскошной и удобной. Шерман как раз наслаждался запоздалым ужином, когда часовой впустил Густава Фокса.
– Что вы как посторонний, Гус! Берите стул и присаживайтесь. Вы уже ели?
– Спасибо, Камп, намного раньше. – Со времени совместного вояжа на «Авроре» они стали весьма близки, несмотря на разницу в возрасте. – Но в горле у меня пересохло, и выпить я не откажусь.
– Это запросто. – Шерман дал знак официанту. – Наши отбывшие хозяева оставили по себе массу бочек чудесного эля. Я тоже выпью стаканчик за компанию. Может, даже подымем тост за пулемет Гатлинга. Вы слыхали стишок, который твердят пулеметчики к месту и не к месту?
– Наверно, нет.
– Ну, в общем, так: «На любые пакости мы найдем ответ, ведь у нас есть „гатлинги“, а у них-то – нет».
– Чистейшая правда.
– Совершенно согласен. Ну, так что же вас сюда привело?
– Искренне верю, что дело важное, – глотнув эля, Фокс радостно кивнул. – Отлично! – Дождавшись, когда официант уйдет, он вынул из кармана пачку бумаг и развернул ее веером на столе. – Я оставлю это у вас. Но подытожить
– Из Индии? – сдвинув брови, Шерман пододвинул бумаги к себе. – И что же он везет?
– Войска. Четырнадцать войсковых транспортов, по большей части лайнеры вроде пароходов «Донгола» и «Кармала». В числе подразделений 51-й Раджпутский полк пионеров, а также 2-й батальон Северных ланкаширских стрелков, 25-й батальон Королевских фузильеров – и далее в том же духе. Их сопровождает ряд военных кораблей, в том числе броненосец «Голиаф».
– Мне это совсем не нравится. Войско таких размеров представляет изрядную опасность. Когда они должны сюда прибыть?
– Если не выбьются из графика – примерно через неделю.
– Как, по-вашему, их уведомили о войне и оккупации?
– Уверен, что да. Как вам известно, большинство британских военных кораблей, находившихся в море, в порты не вернулось. Далеко не один корабль скрылся из Портсмута, чтобы избежать захвата. Некоторым из них наверняка известно о конвое, и они пойдут навстречу, чтобы присоединиться к нему. Кроме того, конвой по пути останавливался в «угольных» портах, извещаемых по телеграфу о мировых событиях. Можно не сомневаться: они прекрасно осведомлены о том, что здесь произошло.
– Гус, вы военный моряк. У вас есть какие-нибудь идеи насчет того, как нам быть?
– Нет, сэр! – Фокс поднял обе руки в знак капитуляции. – Это совсем не моя епархия. Но я отправил адмиралу Фаррагуту копию этих донесений о передвижениях судов и просил его подъехать к нам сюда.
– Мудрый ход. Он отличный тактик.
Пока официант подливал им эля, Шерман прочел бумаги, полученные от Фокса. Затем велел официанту принести карандаш и набросал какие-то пометки на обороте одного из листков. И наконец угрюмо сказал:
– На нас движется изрядная пехотная армия. Сомневаюсь, чтобы у нее хватило сил отвоевать страну, но если она сумеет высадиться, ужасных сражений не миновать. И уж если сумеет, наверняка неизбежны мятежи демобилизованных британских солдат. Нам это совсем ни к чему.
Подоспевший адмирал Фаррагут вполне разделял его мнение.
– Вот уж действительно скверная новость! Я отправил всем нашим судам приказ заполнить угольные бункеры и стоять наготове.
– Что вы планируете предпринять? – осведомился Шерман.
– Ничего, пока не вычислим, куда конвой направляется. В порты приписки, названные в этих приказах, они не пойдут, тут уж будьте покойны. Теперь им уже ведомо об оккупации, и командующий армией соответственно откорректирует свои планы. Полагаю, решение за вами, генерал, поскольку это дело сухопутных войск. Их армейское командование планирует десант – или десанты. А флот обеспечит им сопровождение и огневое прикрытие при высадке.
– Я тоже так думаю. – Допив эль, Шерман встал. – Давайте перенесем дискуссию в мой кабинет, где можно свериться с картами.