В логове льва
Шрифт:
– Следуйте за мной, – буркнул тот и отвернулся. Как только они зашагали к трапу, следом пристроились два матроса с мушкетами. В офицерской кают-компании дожидались двое пехотных генералов. Вытянувшись по стойке смирно, Шерман отдал им честь. Они ответили тем же на британский манер.
– Мы уже встречались, генерал Шерман, – заметил первый.
– Да, в Канаде. Вы бригадный генерал Соммервилл.
Соммервилл неспешно кивнул.
– А это генерал сэр Уильям Армстронг, главнокомандующий войск Ее Величества в Индии.
– Зачем вы здесь? – бесцеремонно
– Чтобы спасти человеческие жизни, генерал Армстронг. Нам известен размер и сила вашей армии по документам, захваченным в Лондоне. За моей спиной вы видите главную флотилию броненосцев, которая не позволит вам пройти без боя, если вы попытаетесь войти в Английский канал. Они по мере возможности будут уклоняться от стычек с вашими линейными кораблями, стремясь пустить ко дну ваши транспортные суда. Если же каким-то из транспортов удастся прорваться, хочу уведомить вас, что все южное побережье Англии сейчас обороняют американские войска и артиллерия. Любое судно, попытавшееся высадить десант, будет уничтожено.
– Откуда вам известны наши намерения? – с ледяным гневом бросил Армстронг.
– Так бы поступил я сам, генерал. Это единственная возможность.
– Дадите ли вы слово, что ваши войска стоят здесь? – холодно осведомился Соммервилл.
– Даю вам слово, сэр. У нас была неделя на подготовку обороны. Ньюхейвен-форт перевооружен. Двадцатый техасский полк окопался на берегу с «гатлингами», при поддержке пяти артиллерийских батарей. Следует ли мне перечислить подразделения, обороняющие остальные позиции?
– Довольно, генерал. Вы дали нам свое слово, – голос Соммервилла дрожал; плечи его сгорбились. Он сделал все, что мог. Все сделали, что могли.
Но проиграли.
– Верните индийские войска в Индию, – сказал Шерман. – Если они придут сюда, то лишь для того, чтобы встретить смерть. Флот и артиллерия стоят наготове.
– Но моя страна! – голос Армстронга охрип от гнева. – Вы завоевали, уничтожили…
– Да, завоевали, – парировал Шерман. – Но не уничтожали. Мы хотим лишь мира и окончания этой безрассудной войны между нашими нациями. В это самое время ваши политики встречаются с новообразованным британским правительством. Когда они закончат переговоры, правление закона будет восстановлено. Мы же с нетерпением ждем возвращения домой. Мы хотим мира, а не продолжения конфликтов. Когда вы снова будете управлять своей страной, мы уйдем. Вот и все, чего мы желаем.
– И мы должны поверить этому? – с горечью промолвил Соммервилл.
– У вас нет выбора, генерал, ни малейшего выбора.
– Выведите этого человека за дверь и не пускайте сюда, – приказал Армстронг матросам, стоявшим на часах у двери.
Шерман передернул плечами, сбросив руки, потянувшиеся к нему, развернулся и вышел; дверь за ним захлопнулась. В коридоре он холодно оглядел матросов; те переминались с ноги на ногу, не решаясь встретиться с ним взглядом. Они прекрасно слышали, что говорилось в кают-компании. Тот, что повыше, –
– А что творится на берегу, сэр? Мы, почитай, ничего и не слыхали, только всякие ужасти.
– Война окончилась, – доброжелательно ответил Шерман. – Победа осталась за нашими войсками. Потери были с обеих сторон, но теперь все в прошлом. Если ваши политики не станут противиться, нас ждет долгосрочный мир. Если мы сможем покинуть страну, заручившись гарантиями этого мира, так мы и поступим. К этому мы стремимся, как должны стремиться и вы.
Тут Шерман услышал, что дверь позади открывается, повернулся и вошел в кают-компанию.
– Вы пришли к решению, – это было утверждение, а не вопрос.
– Да, – тяжко проронил генерал Армстронг. – Индийские войска вернутся в Индию. Вы можете гарантировать им безопасный проход?
– Могу. А как быть с британскими войсками? Они сдадутся?
– Сперва надо обсудить условия.
– Конечно. А ваши военные корабли?
– Это следует обсудить с адмиралом. Говорить от его лица я не уполномочен.
– Естественно. Полагаю, вы приняли мудрое решение.
– Не мудрое, а единственно возможное, – с безысходностью в голосе вымолвил Соммервилл, и генералу Шерману оставалось лишь кивнуть в ответ.
Наконец-то затяжная война, начавшаяся, когда конфедератских представителей арестовали на британском судне, из Америки перекинувшаяся в Мексику и Ирландию, а оттуда шагнувшая в Англию, завершилась.
Рассвет нового дня
– Отец, за дверью дожидается какой-то джентльмен, хочет повидаться с тобой, – сообщила Хелен. – Передал свою карточку.
Взяв карточку, Джон Стюарт Милл поднес ее к свету.
– А-а, мистер Уильям Гладстон! Значит, он получил мое письмо и отреагировал соответственно. Пожалуйста, пригласи его.
Когда Хелен ввела Гладстона, мужчины обменялись теплым рукопожатием, потому что оба ждали этой встречи с нетерпением.
– Явился, как только получил вашу записку. Увы, во время последней парламентской сессии я был за пределами страны и очень сожалею, что пропустил ее. Коллеги отзываются о ней весьма противоречиво, но все сходятся в том, что, простите за выражение, только перья летели.
– Да уж действительно! – хохотнул Милл, проникшийся к политику добрым чувством.
– Мистер Гладстон, – вставила Хелен, – не выпьете ли с нами чаю?
– С удовольствием!
– Присаживайтесь, пожалуйста, – пригласил Милл. – Я давно ждал этой встречи. Я читал ваши политические статьи с огромным интересом.
– Вы очень любезны.
– Но это чистая правда! Ведь это вы стояли за Железнодорожным биллем 1844 года, открывшим поездки в третьем классе для всех жителей Британии. Только благодаря вашим настояниям поезда теперь останавливаются на каждой станции страны. Я восхищен вашим вниманием к интересам простого народа.
– Люди мне действительно небезразличны, потому что все они граждане, в точности как вы да я.