В начале
Шрифт:
С другой стороны, согласно «Яхвисту», человек появляется на свет первым из всех живых существ. Бог буквально лепит его, как это делал бы горшечник, затем выпускает в пустой, бесплодный мир и уж только после этого устраивает для него подходящую среду. Это куда более примитивная картина.
69. Даже при том условии, что в роли горшечника выступает сам господь бог, появившаяся на свет глиняная фигурка – какой бы замечательной внешностью она ни обладала – столь же мертва, как и бесформенный ком глины или праха, послуживший для нее строительным материалом. Для того чтобы она стала чем-то большим, чем прах, требуется
С современной научной точки зрения, впрочем, мы знаем, что дыхание столь же материально, как и все остальное тело человеческое, и оно не годится для того, чтобы воплощать нематериальную сущность жизни или самого бога. Если уж на то пошло, то в природе вообще нет такой материальной субстанции, которая воплощала бы в себе самую сущность жизни, скорее можно говорить о высокой сложности организации материи, которая приводит к появлению жизни. Жизнь – это все же не вещь, а биохимический и биофизический процесс.
Для того чтобы стих получил звучание, более приближенное к научному языку, его можно перефразировать следующим образом: «И создал господь бог человека из праха земного, а затем придал праху высокую сложность организации, свойственную живому».
70. «Душа» – это перевод еврейского слова «нефеш». Очень трудно сказать, что оно означает.
Пожалуй, лучшим переводом было бы: «и стал человек живым существом».
В наше время распространена точка зрения, что душа – это некая духовная субстанция, абсолютно нематериальная, которая входит в человека при рождении (или при зачатии) и покидает его во время смерти; что это бессмертная составляющая человека, которая не рождается и не умирает, но находит временное пристанище в человеческом теле на период краткого пребывания бренной оболочки на Земле. В сущности, все подобные представления – наследие греческой античной философии, и в данном смысле «душа» – это перевод греческого «псюхе», а не еврейского «нефеш».
С научной точки зрения нет никаких свидетельств в пользу существования души или любой другой нематериальной субстанции, которая покидала бы тело после смерти. Смерть – это такой момент, когда сложная организация живого организма распадается до предела, после которого составные части уже не в силах поддерживать тот комплекс химических и физических превращений, что мы называем жизнью.
В последние годы время от времени появляются сообщения людей, побывавших в состоянии клинической смерти, которые после реанимации рассказывают о якобы пережитых ими эпизодах «загробной жизни». Это весьма субъективные сообщения, которые ретивые исследователи буквально вытягивают из очень больных людей. Насколько я знаю, ни один уважающий себя биолог не принимает их всерьез.
71. Судя по «Яхвисту», бог только после сотворения человека приступил к созданию удобной для него среды. В частности, он сотворил для человека пищу – в виде растительности.
В «Жреческом кодексе» сотворение растительности описано просто: «И сказал Бог: да произрастит земля зелень…» – божьего
Вполне возможно, что именно это имелось в виду и в «Яхвисте» – в том месте, где «пар… орошал все лице земли», но «Яхвист» не оговаривает особо данный вопрос, хотя, предвижу, мне могут возразить, будто это само собой разумеется. (Очень опасный аргумент. Если что-то одно само собой разумеется, то и почти все на свете тогда тоже может разуметься само собой.)
Даже если рай, упомянутый в этом стихе, означает клочок земли, специально обустроенный богом для нужд человека в мире, уже покрытом растительностью, все равно любопытно, что бог «насадил» этот рай.
Мне опять могут возразить, что бог насадил его посредством слова и ничего больше и что это тоже само собой разумеется. Однако использование глагола «насадил» без всяких дополнительных объяснений неизбежно порождает образ бога-фермера – как раньше он был горшечником, – что вполне соответствует примитивной в целом картине мира, нарисованной древними авторами в «Яхвисте».
72. Где находился Едем, давший место раю? Неимоверное количество предположений – порой совершенно диких – было сделано на этот счет. Однако на самом деле здесь, скорее всего, вовсе нет никакой загадки.
Прежде всего, он находился «на востоке», то есть «на востоке» от того места, где складывалась эта легенда; другими словами, к востоку от Израиля.
К востоку от Израиля лежит Месопотамская низменность. Первая цивилизация, которая существовала в долине в нижнем течении Тигра и Евфрата, была шумерской, а на шумерском языке слово «едем» («еден») означает «долина».
Никто не знает в точности, откуда пришли шумеры, но если первоначально они спустились в эти края с гор, расположенных к северо-востоку (это весьма вероятно), то им вполне могло представиться, будто на равнине они попали в «Едем» – рай.
В горах, по всей видимости, было трудно с пищей, в то время как долина Двуречья выглядела отменно плодородной. При должной ирригации урожаи обещали быть обильными, земля – богатой, а жизнь – замечательной. Для шумеров это было все равно что прийти на равнине в сад – «сад в едеме».
Счастливая жизнь не могла длиться бесконечно. Население росло, и добывать пищу становилось все труднее. Шумерские города-государства стали вздорить по каждому поводу – пошли войны. Вполне вероятно, что со временем у жителей долины родилась тоска по далекому прошлому Шумера, когда этот край действительно был «садом Едемским»; в конечном итоге данный оборот стал символизировать далекий золотой век, и уже с немалым трудом можно было отождествить утерянный рай с тем ареалом, в котором шумеры продолжали жить и для которого золотой век давно закончился.
В еврейском языке «еден» означает «радость», «удовольствие», но это созвучие с шумерским «еден» – чистой воды случайность, поскольку два языка никак не связаны друг с другом. (В сущности, шумерский не похож ни на один из известных нам языков.) Так или иначе, а значение еврейского слова, случайно совпавшего с шумерским, сыграло свою роль: сложилось представление, будто «Едем» – это мистический термин, лишенный конкретного географического смысла, и в таком случае то место, где поначалу обитал род человеческий, было попросту «садом радостей земных», а названия у него не существовало вовсе.