В никуда
Шрифт:
– Хюэ через пятьдесят километров, – оповестила меня Сьюзан.
Я думал о тех звоночках, которые прозвучали мне в этом месте. В 68-м и потом еще. Это место окрасило мою жизнь, изменило ее ход – не раз и не два, теперь уже в третий раз. Следовало спросить себя, что же меня сюда тянуло?
Книга V
Хюэ
Глава 25
Стрелки часов перевалили за полдень. Дождь кончился, но небо оставалось таким же насупленным. Справа
Сьюзан сказала несколько слов Каму, и он завернул в ворота аэропорта, где стоял полицейский джип. Дождь смыл грязь с повреждений на нашем "ниссане", и я представил себе желтую краску на переднем крыле. И тут же вспомнил совет Конуэя избегать аэропортов. Надо же – пришлось воспользоваться именно аэропортом, чтобы попытаться замести следы.
Я заметил на территории напоминания об американской армии и летчиках: бетонные бункеры, каменные стенки, бетонную контрольную вышку – все это я помнил с тех пор.
Место оказалось не людным – Каму удалось припарковаться у самого терминала.
Мы вышли из машины, открыли заднюю дверцу и выставили вещи на землю.
Мистер Кам с волнением ждал, что произойдет дальше. Его не убили – вывернулся из передряги, и то уже хорошо.
Я достал бумажник и отсчитал две сотни долларов.
– Это для мистера Тука.
Шофер улыбнулся и кивнул.
Я показал на повреждения.
– Сколько за это?
Кам что-то сказал Сьюзан, и та перевела:
– Триста.
Я отдал не споря и при этом представил, как буду отчитываться за эту сумму, когда вернусь обратно: «За повреждения, нанесенные арендованной машине, когда ею был снесен с дороги полицейский джип и при этом убиты два копа, – 300 долларов, расписка в получении отсутствует».
Потом присмотрелся к царапинам, заметил остатки желтой краски и жестом показал, что их нужно содрать. Шофер быстро закивал головой. Затем отсчитал еще сто долларов и отдал Каму, дав понять, что это для него.
Он улыбнулся шире и кивнул ниже.
– Как ты считаешь, – спросил я Сьюзан, – этого достаточно за то, что он чуть не лишился жизни?
– Вполне. А сколько причитается мне?
– Ты поехала добровольно. А его мы заставили. – Я нагнулся к машине, снял с приборной панели игрушечный вертолетик и протянул Каму. – Подарок. Чтобы вы навсегда запомнили нашу поездку.
Сьюзан перевела, и он поклонился, а потом сказал по-английски:
– Спасибо. До свидания.
Я посмотрел на часы и повернулся к мистеру Каму:
– Мы летим в Ханой. Усек?
– Ханой, – улыбнулся он.
– Правильно. – Я обратился к Сьюзан: – А теперь накрути его еще разок, чтобы он не ходил в полицию.
Она положила руку ему на плечо и стала что-то говорить успокаивающим тоном. Он кивал, а я неотрывно смотрел ему в глаза. Мы пожелали друг другу счастливого Нового года. Он сел в "ниссан"
– Как ты думаешь, куда он теперь, – спросил я Сьюзан, – в полицейский участок или в Нячанг?
– В Нячанг.
Мы взяли вещи и мимо двух вооруженных людей в форме вошли в здание аэровокзала. В зале царил дух 60-х годов. Народу было достаточно, но без давки. Табло демонстрировало прилеты и вылеты только до шести часов.
– На Тет никаких поездок, – прокомментировала Сьюзан. – Все уже сидят по домам.
– Кроме меня. И кроме тебя. – Я обвел глазами аэровокзал. – Однажды мне пришлось здесь побывать. Хотел сесть на военный рейс до Анхе. Но не попал – не оказалось мест. Самолет пошел на взлет и в конце полосы столкнулся с вертолетом. Все погибли. Смешно?
Сьюзан не ответила.
По залу парами ходили вооруженные люди. На них была такая же форма, как на Пихале в Сайгоне. Наверное, что-то вроде пограничников. Двое остановили белого и попросили предъявить билет и удостоверение.
– Побыли здесь, и хватит, – сказал я Сьюзан. – Поедем в отель "Сенчури риверсайд" в разных такси. Сначала я, потом ты. Я зарегистрируюсь. Ты тоже постарайся снять номер. Но если не получится, жди меня в вестибюле. Встретимся там.
– Давай лучше в баре. Мне хочется выпить.
– Мне тоже. Кстати, где пистолет?
– На моей персоне.
– Сходи в туалет, переложи в сумку, а сумку отдай мне.
– Лучше иди и садись в такси.
– Сьюзан...
– Это мой пистолет. Если меня с ним застукают, я скажу, что это зажигалка.
Мы немного постояли.
– Веди себя незаметнее, когда будешь проходить мимо полицейских.
– Я знаю.
Я не стал ее целовать. Просто повернулся и вышел из аэровокзала. Я сел в первое же такси, затащил чемодан и сказал водителю:
– Хюэ. Отель "Сенчури риверсайд". Бьет?
Мы тронулись. А когда проезжали мимо полицейских, я наклонился – будто для того чтобы завязать шнурок.
До Хюэ было около десяти километров. По дороге нам попался смутно отложившийся в моей памяти городок Фубай. Вдалеке я заметил пагоды и разбросанные по холмистой местности могилы императоров.
Мы пересекли реку, и шоссе № 1 превратилось в улицу Хунгвуонг. Я не знал Хюэ. Но знал многое о нем. В частности, что мы въезжали в Новый город на восточном берегу реки Перфум. Старый, императорский город стоял на противоположном берегу.
Новый город был приятным, процветающим местом. Сам по себе некрупный, он все-таки вырос с тех пор, как в 1968 году я видел его из вертолета. Тогда он представлял собой сплошную груду развалин.
Через несколько минут такси свернуло на круговую дорожку перед отелем "Сенчури риверсайд". Гостиница стояла в глубине улицы, среди сада, в самом деле на берегу реки. Перед большим пятиэтажным зданием красиво расположились пруд и фонтан. Большие золотые буквы над входом составляли поздравление с Новым годом – Чак мунг нам мой.