В никуда

Демилль Нельсон

Сьюзан помолчала.

– Принимаю, – наконец проговорила она. – Но думаю, что даже копы сегодня выпивают.

– Надеюсь.

Мы шли по притихшим улицам.

– Тебе, кажется, доставляло удовольствие общество юной дамы напротив.

– Какой дамы?

– Той, с которой ты трепался весь вечер.

– Ах той... Она монахиня.

– Вот уж не думаю.

– Сьюзан, я устал, у меня болит голова, и мы заблудились.

– Мы не заблудились. Гостиница в той стороне.

За углом в самом деле обнаружился

наш отель.

– Пол! – Сьюзан внезапно остановилась.

– Что?

– Тебе же надо было отметиться в иммиграционной полиции.

– Я был сегодня занят. Схожу завтра.

Мы продолжали идти.

– Ты должен был сегодня. В полиции знают, что ты приехал. Гостиница сообщила о регистрации.

– Знают, и ладно. Пошли они подальше. Полковник Манг держит меня на длинном поводке – хочет понять, что у меня на уме.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю.

– А как же с завтрашней встречей? Что, если за тобой следят?

– Секретные встречи всегда планируют таким образом, как если бы за тобой следили. Поэтому они и называются секретными. Придется попросить тебя завтра не входить в Цитадель.

– О... хорошо...

– Если только не ты моя связная.

– Было бы забавно.

Мы подошли к гостинице.

– Давай обойдем вокруг, – предложил я. – И ты мне покажешь, где он зарыт.

– Завтра.

– Сейчас.

– О'кей.

Дорожка вела в сады позади отеля. Вся местность понижалась к реке; тропинки устроили террасами и осветили маленькими наземными фонариками.

Мы спустились по дорожке к самой воде, и Сьюзан кивнула направо.

– Вот они. Видишь – райские птицы?

– Это такие цветы, которые едят мух?

– Нет, Пол. Так ты видишь или нет?

– Вижу. И это где-то там?

– Да. На фут правее среднего садового фонаря. Земля такая жирная, что я могла копать рукой.

– Понятно. Заберу его перед тем, как мы уедем.

– Заберу его я.

Я не ответил.

Мы стояли в саду и смотрели на реку. В этот час, кроме нас, там никого не было. А потом повернулись и пошли к отелю.

В вестибюле я справился насчет сообщений. Мне пришло целых два. Я расписался в получении.

Мы поднялись на лифте в мой номер, и я рухнул в кресло.

– Господи, старею.

– Ты в прекрасной форме. Вскрывай конверты.

Сначала я распечатал тот, что был меньше, и прочитал: Завтра утром вам надлежит отметиться в иммиграционной полиции.

– А поводок не такой уж длинный, – заметила Сьюзан.

– Достаточно длинный, – отозвался я. – Если бы они разозлились на самом деле, то давно бы сидели здесь.

– Не забывай, сегодня канун Нового года. А что в другом конверте?

Я вскрыл большой пакет и вынул из него факс. Он оказался

от Карла, и я прочитал текст про себя: Дорогой Пол, возможно, в прошлом письме я выразилась недостаточно ясно. Ты определенно должен порвать эту связь. Пожалуйста, успокой меня, сообщи, что ты это сделал. И подпись: Любящая тебя Кей.

Почему мне нравится пребывать в отставке – не надо исполнять ничьих приказов.

Далее следовал постскриптум: Привет от С. Увидимся в Гонолулу.

Не исключено, это чистая лажа, чтобы привести меня в чувство. Но в любом случае ситуация в отношении Сьюзан осложняется.

Сьюзан посмотрела на меня.

– От кого сообщение?

– От Кей.

– Все в порядке?

– Да.

– А по тебе не скажешь. Можно мне посмотреть?

– Нет.

Это ее как будто задело, обидело, вывело из себя.

Я встал, направился к лоджии, но на полпути повернулся и дал ей факс.

– От мисс Кей. Того же самого типа.

Сьюзан прочитала записку и протянула обратно.

– Думаю, что сегодня мне стоит спать в своей комнате.

– Да, наверное, так и надо.

Сьюзан поднялась, не колеблясь пошла к двери и закрыла за собой створку.

А я вышел на лоджию и стал смотреть на город по другую сторону реки. Праздничная иллюминация еще горела – в основном красная, как и должно быть в стране красных.

Я вспомнил семейство Фам и подумал, что от дыма и пожарищ войны над Вьетнамом нависло тяжелое облако и сеет на головы людей горе, недоверие, ненависть.

Хуже другое – это облако, или, как выражался Карл, тень войны, до сих пор омрачало и мою страну.

Поистине Вьетнам – это самое дурное, что случилось с Америкой в двадцатом столетии, но, наверное, справедливо и обратное утверждение. Зазвонил телефон, я вернулся в номер и поднял трубку.

– Алло?

– Хотела пожелать тебе спокойной ночи.

– Спасибо.

– Если с тобой что-нибудь случится и мы больше не увидимся...

– Сьюзан, не забывай, телефоны здесь ненадежны. Я знаю, что ты хочешь сказать, и сам только что собирался тебе позвонить.

– Хочешь, я к тебе приду?

– Нет. Мы оба устали и только поцапаемся.

– Хорошо. Где и когда мы встретимся завтра?

– В шесть, в ресторане. Я закажу тебе выпивку.

– О'кей. А если ты опоздаешь?

– Тут же отправь факс мисс Кей. Номер знаешь?

– Помню.

– Сообщи ей обо всех деталях. И не отходи от факса, пока передают сообщение, или иди в Главное почтовое управление.

– Я знаю.

– Не сомневаюсь. Ты же профи.

– Пол... Я не имела права расстраиваться по поводу того постскриптума. Извини.

– Проехали.

– Что есть, то есть. Мы сейчас и здесь. Я говорю правду.