В никуда
Шрифт:
Мы все повернули головы в ту сторону, а Сьюзан и Тед сделали несколько снимков голого пейзажа.
– Я был здесь в июне, – сказал бывший морской пехотинец. – Бульдозеры срывали все к чертовой матери. Мы ничего не оставляли чарли [73] .
Трам, который некогда и был одним из этих самых чарли, со всем согласился:
– Уходя отсюда в июне, американцы не оставили ничего, что мы могли бы использовать в пропагандистских фильмах, так что сейчас мы ничего здесь не видим. Только дыры в земле, откуда сборщики металлолома выкопали все, что было зарыто. Кстати,
73
Чарли (Charlie) – так американцы во Вьетнаме первоначально называли членов военной организации Фронта национального освобождения Южного Вьетнам (Viet Cong = VC), поскольку слово Charlie принято в армии США кодовым обозначением буквы С. Позднее так стали называть всех вьетнамцев из враждебного лагеря.
– Тед, работенка для вас, – пошутил я.
– Ну уж нет, – рассмеялся он. – Хрен меня кто заставит насыпать хоть один долбаный мешок с песком на этой долбаной горе.
Трам вежливо улыбнулся.
– Многие бывшие американские морские пехотинцы сообщают местным властям ценные сведения. И теперь у нас есть карты и зарисовки, как выглядела база.
– Выглядела, как дырка в заднице, – подхватил Тед. – Красная грязь и мешки с песком. И никакой травы, когда я здесь был.
Трам еще порассуждал, как планируется восстановить для туристов кусочек ада, а я огляделся. По полю ходили человек пятьдесят – они пытались представить, как тут было в то время. Да, чтобы здесь что-то понять, надо было тут повоевать.
Мы еще немного походили, а Лок остался в машине. Трам показал на запад:
– Те вершины в двадцати пяти километрах – это уже Лаос. Рядом с границей располагался лагерь американского спецназа Лангвей. Мой полк захватил его в первые дни осады. – Трам помолчал и добавил: – Они были храбрые люди, но их было слишком мало.
– Их горские стрелки тоже дрались очень храбро, – добавил я.
Вьетнамец промолчал.
Проходя по полю, мы заметили двух американцев среднего возраста. Они явно переживали эмоциональный момент, а их жены стояли поодаль и, отвернувшись, обозревали окрестности. Тед их тоже углядел и сразу направился к ним. Этот великан отнюдь не казался ни лизучим, ни обнимучим, но не прошло и минуты, как он заключил в объятия обоих американцев. А вернувшись к нам, объяснил:
– Артиллеристы. Их обоих ранило, когда взорвался погреб с боеприпасами. Эвакуировали в госпиталь. Так что они пропустили самое интересное.
Никто не ответил. Хотя мистер Трам наверняка помнил, когда вьетнамская артиллерия накрыла главный артиллерийский погреб американцев. Ребята в карауле под Куангчи рассказывали, что видели вспышку и слышали взрыв за тридцать километров. Огромная моральная поддержка вьетнамцам и дурной знак для осажденных морских пехотинцев.
Мы продолжали нашу прогулку.
Тед остановился на краю плато.
– Помню, моя землянка была на этой стороне. Мы могли наблюдать шоссе № 9.
– Неужели? – отозвался Трам. – Мой полк тоже стоял с южной стороны, только по другую сторону шоссе. Не исключено, что мы обменялись несколькими пулями.
– Наверняка, приятель. А ты где дрался? – повернулся ко мне Тед.
– Тоже в южном секторе. – Я обвел глазами близлежащие склоны. –
Трам глубокомысленно кивнул:
– Да, я помню тот день, когда на вертолетах прилетела воздушная кавалерия. До этого нас много дней бомбили и поливали напалмом. И когда началась атака, мы были ужасно напуганы.
– Вы напуганы? Это я чуть не наложил в штаны. Бьет?
Трам кивнул – раз, другой. И я понял, что он мыслями в том дне, когда в небе появились вертолеты.
– Я тоже помню, как высадилась воздушная кавалерия, – проговорил Тед. – Мы тогда сказали: они прогонят чарли, и потехе конец.
Получались две версии одного и того же сражения: воздушная кавалерия считала, что спасала окруженных морских пехотинцев, а морпехи решили, что десантники испортили им развлечение.
– Я был бы не прочь остаться дома, – сказал я Теду.
Он рассмеялся.
Трам очнулся от своих грез и вернулся в реальность.
– А крысы у вас были?
– Были ли у нас крысы? – всплеснул руками Тед. – У нас в траншеях водились такие крупные крысы, что мы думали, это олени. Причем очень голодные крысы. Приходилось спать в сапогах, иначе мы рисковали, что нам отъедят пальцы ног. Эти говнючки были ужасно злобными и необыкновенно хитрющими. Мы обзавелись дробовыми патронами для пистолета-автомата сорок пятого калибра и раз в день устраивали на них охоту. Однажды две крысюги утащили в нору коробку с пайками, а потом вернулись и решили захватить жестянку с сигаретами. – Тед рассмеялся. – Вот сучары!
Сьюзан казалась немного озадаченной, а Трам никак не мог избавиться от мыслей о крысах.
– В наших траншеях... – начал вьетнамец, посмотрел на Сьюзан и не докончил. Но я-то знал, что ели крысы в их траншеях.
– А вот такие маленькие насекомые переносили заразу, – продолжал Трам. – По-французски les puces... Как это по-английски?
– Вши, – подсказала Сьюзан.
– Да. Так вот эти вши переносили чуму. От нее чернела кожа и появлялись бубоны. Много солдат умерло.
Мы стояли на плато под сумрачным небом, ветер трепал наши волосы, и трое из нас погрузились в мысли о прошлом. Мы провели бы там и неделю, играя в У-кого-было-хуже. Но какой в этом смысл?
– Да... так вот, как-то раз прилетел транспортный самолет и привез гамма как-его-там? – снова начал Тед.
– Гамма-глобулин, – подсказал я.
– Точно. Помнишь? Нам его засандаливали в задницу лошадиными иглами. А эту гадость хранили на льду. Она была холодной и вязкой – у меня желвак на ягодице держался целую неделю. Мы спрашивали медиков, от чего она. Они отвечали: "От кори". А потом мы узнали, что от чумы. Господи помилуй, неужели не хватало летящих нам в лоб пуль?
– Кто-нибудь заболел? – спросила Сьюзан.
– Думаете, нам говорили? Приходишь в госпиталь – тебе колют пенициллин и отправляют обратно в траншею. А иногда хватают и отправляют в тыл, как только подворачивается первое, что летает.
Я кивнул, вспомнив, как все боялись бубонной чумы. А ее симптомы мы видели у убитых вьетнамских солдат. Перед высадкой нам сделали инъекцию гамма-глобулина, и наши медики были откровеннее – советовали избегать укусов крысиных вшей и, естественно, укусов самих крыс. Это в то время, когда нас по-черному обстреливали и мы всеми силами старались не словить пулю. Спасибо за совет, док!