В никуда
Шрифт:
– А ты разве состоишь в корпорации?
– Я тебе говорила, что не работаю на правительство. – Она подумала и добавила: – Не иначе выставят.
– Послушай, дорогуша, – сказал я ей, – об этом деле знают всего с десяток человек, и двое из них – мы. А остальные считают, что мы располагаем какими-то уликами, которые нужны им. Если бы эти улики были у нас на самом деле, мы могли бы ударить по рукам. Если бы мы заявили, что ничего не обнаружили, они могли бы нам поверить. Но ты сказала Биллу, что мы нашли улики и спрятали их. Наихудшая ситуация
– Это... одна точка зрения.
– Что ж, просвети меня по поводу другой, чтобы я решил, стоит ли мне делать следующий взнос за машину.
– Сказать правду... Что улики и свидетель в руках полковника Манга. Они психанут, но не будут давить на нас. Им придется иметь дело с полковником Мангом. Самый лучший сценарий: Манг поднимает шум, Блейк в заднице, ЦРУ убивает Манга, и мы счастливо доживаем жизнь.
– Не думаю, что в действительности будет именно так. Как ты думаешь, почему они наняли гражданских? Во-первых, на случай, если что-нибудь пойдет не так, и во-вторых, потому что они не любят убивать своих. Но если им покажется, что нужно убрать нас, они не станут колебаться ни секунды.
– Они же не настолько кровожадные.
– ЦРУ и военная разведка погубили во время войны двадцать пять тысяч человек.
– Не может быть.
– Хочешь потанцевать?
– Конечно.
Мы поставили стаканы и направились к маленькой танцплощадке напротив оркестра. Музыканты играли очередную мелодию с названием из американской географии – на этот раз "Все мои мысли о Джорджии" Рэя Чарлза, а я представлял, как Эдвард Блейк мысленно подсчитывает численность в этом штате своего электората. На нас смотрели, и нас снимали светские фотографы. Я уже видел снимки в "Вашингтон пост" с подписью: "Пол Бреннер и Сьюзан Уэбер за несколько часов до своего исчезновения".
Я замечал, как на нас поглядывал вице-президент, но он не показался мне встревоженным. И я стал склоняться к мысли, что Блейк не в курсе своих проблем.
Оркестр ударил "Луну над Майами", городом, где жило много сторонников Блейка. Я видел, что Билл разговаривает с Джоном Иганом и они время от времени бросают взгляды в нашу сторону – видимо, прикидывают размер транспортных гробов.
– Хорошо бы мы сейчас танцевали в Сайгоне на крыше "Рекса" и я бы тебе рассказала все, что знаю, – проговорила Сьюзан.
– О, это был бы очень долгий танец, – ответил я.
– Ты понимаешь, о чем я.
Я промолчал.
– Ты сказал Биллу, что любишь меня?
– Я не делюсь своими чувствами с мужчинами.
– В таком случае поделись со мной.
Почему-то я вспомнил старую армейскую мудрость: "Незамеченный отвлекающий маневр противника и есть направление главного удара".
Опять цинизм и паранойя. И поэтому я сказал:
– Знаешь что, даже если ты снова меня обманываешь, даже если предашь, я все равно буду тебя любить.
Сьюзан
Глава 49
Примерно без десяти двенадцать проводили последних гостей, оркестр собрал инструменты, а бармены принялись затыкать пробками шардонне.
Мы со Сьюзан вошли в резиденцию посла и направились в сторону гостиной.
Салон охраняли ребята из спецслужб, и я узнал своего юного приятеля Скотта Ромни. Увидев меня, он весь напрягся.
– На кухне есть молоко и печенье, – бросил я ему, проходя мимо.
Мы вошли в гостиную – Билл Стенли и Джон Иган были уже там. Рядом сидел человек в форме, с полковничьими погонами и именной нашивкой "Гудман". Марк Гудман представлял здесь военную разведку, которой обычно были до лампы расследования убийств. Я подозревал, что его интересовала бухта Камрань.
Он оказался высоким долговязым мужчиной на несколько лет старше меня. Я уже видел его в саду. Он помнил Сьюзан по их встрече в Сайгоне. Они пожали друг другу руки, и она представила меня.
Дверь в кабинет посла оставалась закрытой.
– Посол с кем-то беседует, – сообщил нам Иган. – Вскоре закончит.
Полковник Гудман повернулся ко мне:
– Как я понимаю, вы с мисс Уэбер попали в небольшую неприятность?
Я ответил по-военному:
– Ничего, прорвемся.
Нашивки свидетельствовали, что Гудман принадлежал пехоте, а лент на нем было столько, что хватило бы на покрывало для кровати. Я заметил значок за участие в боевых действиях – такой же, как у меня, – Серебряную звезду, Бронзовую звезду и два Пурпурных сердца. Инстинкт подсказывал мне, что с ним все в порядке. Но тот же инстинкт до этого говорил мне, что Блейк – неплохой парень.
Ни Билл, ни Джон Иган не были склонны вести светские разговоры, но военный атташе обратился ко мне:
– Так вы в шестьдесят восьмом служили в Первой воздушно-кавалерийской?
– Так точно, сэр. – Я назвал его сэром, потому что был военным отставником, выполнял боевое задание армии, а он был старше меня по званию. Но через пару дней, если я снова с ним встречусь, он будет для меня просто Марком.
– Участвовали в боях?
Я рассказывал о своей армейской жизни, и он кивал. Потом мы поговорили о наших воинских карьерах.
– Скучаете по работе в управлении? – спросил он.
– В последнее время не очень.
– Хотите пойти в гражданские правоохранительные органы?
– Подумываю.
– Не сомневаюсь, после такого здания у вас не возникнет трудностей с работой.
Его реплика прозвучала как шутка, но он не улыбался. Может быть, таким образом надеялся склонить к сотрудничеству?
Я промолчал.
Гудман повернулся к Сьюзан:
– Вас достойно отблагодарили за то, что вы взялись за роль гида и переводчика?