В никуда
Шрифт:
Простые оштукатуренные стены были покрашены в странный небесно-голубой цвет. На обширном пространстве пола громоздились дешевая мебель, торшеры и вентиляторы. С потолка, тоже голубого, дул еще один вентилятор. О былом пребывании американцев в этом месте свидетельствовала проводка в металлических коробах – наш стандарт, – хотя розетки поменяли на другие, чтобы подходили азиатские штепсели. Да, та самая гостиница.
– Что ж, неплохо, – пробормотал я.
– Особенно мне нравится размер москитных сеток, – пошутила Сьюзан.
Я открыл балконную
Мы стояли на лоджии и смотрели на газон перед фасадом, круговую дорожку, декорированный пруд и белый пляж по другую сторону шоссе. Я заметил у моря много шезлонгов, но людей было мало.
– Посмотрите на эту воду, на этот пляж, на эти горы, на эти острова, – повернулась ко мне Сьюзан. – Удачная идея приехать в Нячанг. Пойду к себе, распакую вещи и приведу себя в порядок. Давайте выпьем на веранде. Ну, скажем, в шесть. Подойдет?
– Давайте в шесть тридцать, – ответил я. – Мне же надо заскочить в иммиграционную полицию и дать им мой адрес.
– О! Хотите, пойду вместе с вами?
– Нет. Встретимся на веранде в шесть тридцать. Если опоздаю, не слишком тревожьтесь, но если буду опаздывать сильно, наведите справки.
– Намекните там, что вы путешествуете не один. Вряд ли они осмелятся на какую-нибудь подлость, если будут знать, что с вами есть еще человек.
– Посмотрим, как обернутся дела. Вы заметили, что в номере нет телефона? Значит, если потребуется вам позвонить, придется просить портье позвать вас вниз. Сообщите ему, где вы будете.
– О'кей. – Сьюзан посмотрела на ключ. – Мой номер триста четыре.
– Мне потребуется сделать несколько ксерокопий.
– Почта. Буу дьен.
– До скорого.
Она вышла вслед за посыльным, а я остался стоять на балконе. Передо мной раскинулось море. Трудно было поверить, что еще несколько дней назад я был по другую сторону этой воды, на противоположном континенте.
Думаю, что в глубине сознания я всегда знал, что вернусь во Вьетнам. И вот я здесь.
Заспанный портье вызвал мне такси, и через несколько минут на круговой дорожке показалась машина. Я забрался на сиденье и сказал:
– Буу дьен. Почта. Le Bureau de poste [51] . Бьет?
Шофер кивнул, и мы поехали туда, где в центре города, в десяти минутах от гостиницы, располагалась эта самая буу дьен. Я попросил таксиста подождать и вошел внутрь. И там за тысячу донгов, то есть примерно за десять центов, сделал по три копии паспорта, визы и записки полковника Манга.
51
Почта (фр.).
Вернувшись в машину, я набрал в легкие побольше воздуха и продекламировал:
– Пхон куан ли нгуой нуок нгой. – И, судя по всему, попал, потому что вскоре мы подкатили к отделению иммиграционной полиции, а не к продавцу расфасованной в бутылки
Отделение полиции оказалось скромным оштукатуренным зданием с арочным проходом вместо дверей. Светлую, хорошо проветриваемую приемную населяли все те же подозрительные личности – рюкзачники и вьет-кьеу, которые пытались противоборствовать бюрократической тупости и лени.
Но здешнее здание было все же легкомысленнее, чем давящая громада министерства общественной полиции в Сайгоне, – в приемной стояли велосипеды, а на пол натаскали ногами песок с пляжа.
Я подал сидящему за столом в алькове скучающему полицейскому ксерокопии паспорта и визы и прибавил к ним копию записки полковника Манга. Он прочитал, поднял трубку и кому-то позвонил. Потом поднял на меня глаза.
– Садитесь.
Я сел.
Через минуту в приемную вышел еще один полицейский в форме и, не обращая на меня внимания, взял со стола документ Манга, прочитал и только после этого удосужил меня вниманием, спросив на относительно понятном английском:
– Где остановиться?
– В "Гранд-отеле".
Полицейский кивнул. Видимо, гостиничные успели сообщить о моем прибытии и скорее всего о прибытии моей спутницы. Не оставляло сомнений и то, что полковник Манг предупредил иммиграционную полицию о моем предполагаемом визите.
– Вы быть с дама? – спросил меня полицейский.
– Познакомился в поезде, – ответил я. – Она не моя дама.
– Да? – Он как будто поверил в мою ложь – наверное, потому, что мы сняли отдельные комнаты. У него не укладывалось в голове, чтобы кто-то спал в одной постели, но платил за два номера.
– Вы быть здесь неделю?
– Вероятно.
– А куда ехать из Нячанга?
– В Хюэ.
Все это происходило в приемной на виду у любопытной публики – азиатов, американцев и прочих.
– Дама поехать с вами? – спросил полицейский.
– Если пожелает.
– Хорошо. Оставляйте паспорт и визу. Потом отдадим.
Я был к этому готов и, по себе зная, что полицейские не любят отрицательных ответов, сказал:
– Вот. – И, взяв у первого копа ксерокопии, пододвинул к нему вместе с пятью долларами. Он быстро спрятал деньги в карман. А я, пожелав ему удачного дня, повернулся и пошел к двери.
– Стоять, – окликнул меня коп.
Я обернулся.
– Вы ехать в Хюэ?
– Да.
– Придете сюда и покажете билет. Мы ставить проездную печать.
– Хорошо, – бросил я и вышел из участка.
Такси ждало меня в конце квартала.
– В "Гранд-отель", – попросил я шофера. И машина рванулась на юг вдоль побережья. Помнится, в былые времена я с двумя товарищами по комнате много времени проводил на пляже. Они тоже понюхали пороху, но были не из моего подразделения. Каждый из нас совершил что-то храброе или глупое, за что и получил трехдневную увольниловку. Всех нас коснулась тропическая гниль, и мы с радостью лечились солнцем и водой.