В никуда

Демилль Нельсон

– Хин лой, – что-то вроде "Извини, парень".

– Что, вспоминается вьетнамский? – спросила Сьюзан.

– Вроде того. Хин лой. Мы говорили "хин лой", когда пускали кого-то в расход. Мол, извини, приятель. Сам понимаешь.

Сьюзан притихла – решала, не едет ли она в одной машине с психопатом. И я думал о том же.

– Ничего. Выброс адреналина в кровь. Со мной все будет в порядке.

Она опять промолчала. Мне показалось, немного испугалась меня. Да я и сам себя испугался.

– Сама

навязалась, – заметил я ей.

– Знаю. И нисколько не жалуюсь.

Я протянул ей через плечо руку, и она сжала мне пальцы.

Плоская равнина сузилась до полоски между горами слева и морем справа. Движение на дороге совсем прекратилось, и я держал постоянно сто километров в час.

– Хочешь, поведу? – спросила Сьюзан.

– Нет.

Она начала массировать мне шею и плечи.

– Ты как?

– Прекрасно. Тут впереди есть местечко Бонгсон. Ищи значок Торговой палаты. Я там служил несколько месяцев.

– Сейчас посмотрю на карте. Почему ты мне не рассказываешь, как заработал увольнительную в Нячанг?

– Что там рассказывать?.. Вот доедем до этой самой долины Ашау, и я тебе покажу, где все произошло.

– Согласна. – Она помассировала мне виски. – Помнишь, в "Рексе" я сказала, как полезно говорить о таких вещах?

– Посмотрим, что ты запоешь, когда все узнаешь.

Сьюзан немного помолчала.

– Не исключено, что в этот раз, уехав из Вьетнама, ты оставишь здесь свою войну навсегда.

– Думаю, поэтому я и здесь, – ответил я.

Глава 22

Дальше на север нам попался прибрежный курорт Вунгро с несколькими пансионами и небольшой гостиницей с открытым кафе. Если бы не мистер Кам, мы бы остановились и выпили кофе или чего-нибудь покрепче – я в этом очень нуждался.

За Вунгро дорога отвернула от берега и стала снова пустынной – за окном тянулись темные пространства рисовых полей и каналов да время от времени мелькала редкая крестьянская хижина.

Кам молчал. Он, видимо, понял: если бы его намеревались убить, то давно бы это сделали. Такое прозрение одних успокаивает, а другим приходит в голову мысль, что можно попытаться бежать.

Я продолжал поглядывать в зеркальце – не появятся ли позади фары. Это означало бы крупную неприятность.

– Главная дорога страны – и ни одной машины, – заметил я Сьюзан.

– В провинции редко ездят по ночам, – ответила она. – Разве что случайный автобус. А днем шоссе прилично загружено. Вряд ли разгонишься быстрее тридцати миль в час. Мне говорили, – добавила она, – что полиция прекращает патрулирование шоссе примерно через час после наступления темноты.

– Повезло.

– Не очень. Армейские патрули разъезжают по шоссе всю ночь. Копы останавливают в городах. А военные кого угодно на дороге.

– Какой

следующий большой город?

Сьюзан сверилась с картой.

– Здесь есть местечко под названием Кинхон. Но шоссе проходит западнее – так что нам нет необходимости въезжать в сам город.

– Бывший американский госпитальный центр, – заметил я.

– Ты его помнишь?

– Да. Там занимались проблемами, с которыми не могли справиться на госпитальных судах. Лечили также вьетнамцев – военных и гражданских. А за городом был лепрозорий.

– О... я слышала об этом месте. Лепрозорий существует до сих пор.

– У нас был санитар, который настолько перегорел в боях, что вызвался работать в этом лепрозории. А мы после этого шутили: когда дела будут совсем швах, мы все туда подадимся. – Сьюзан не рассмеялась. – Тебе бы там пожить, – добавил я и спросил: – Он далеко?

– Мне кажется, впереди, в нескольких километрах.

– Ты читаешь карту или с ней трахаешься?

– Слова озабоченного.

– Хин лой.

Сьюзан ущипнула меня за плечо. Мистер Кам вытаращил на нее глаза.

– Вот видишь, жена мистера Кама никогда не щиплется, – сказал я. – Надо будет жениться на вьетнамке.

– Они такие послушные – наскучат так, что свихнешься.

– Вот и хорошо.

– Я рада, что ты приободрился, – улыбнулась Сьюзан.

– Меня немного тревожит водитель того грузовика.

– Но он не знает, что мы иностранцы. Наверняка подумал, что свои же удирают от полицейских. А больше ничего не видел.

– Будем надеяться.

Мы проехали поворот на Кинхон. На перекрестке стояло несколько строений, в том числе бензозаправочная станция. Но она оказалась закрытой.

– Как ты считаешь, хоть одна бензозаправка сегодня работает? – спросил я у Сьюзан.

– С какой стати?

– И то верно. Но, боюсь, на одном баке мы до Хюэ не дотянем. Даже с канистрами.

– Выключи фары – экономь бензин. Мистер Кам тебе бы то же посоветовал.

Я посмотрел на указатель и прикинул в уме. Получалось, что на том, что оставалось в баке, мы могли проехать двести или двести пятьдесят километров, смотря по тому, сколько литров умещалось в баке и каков расход. Десять литров в канистре увеличивали запас хода еще на пятьдесят – шестьдесят километров.

– Спроси-ка мистера Кама, где он ночью покупает бензин, – попросил я Сьюзан. Она перевела ответ:

– Он не знает. Он никогда не заезжал так далеко на север. И редко водит машину ночью.

Я рассмеялся.

– Где же он собирался заправляться?

– Он явно не собирался везти нас в Хюэ, – ответила Сьюзан.

– Это понятно. Вот так ему и скажи.

Сьюзан сказала. Вьетнамец опять оробел. А она повернулась ко мне:

– Помнится, ночные заправки есть в Дананге.

– А до Дананга далеко?