В объятиях босса
Шрифт:
— Я даже не представляю, как это у тебя получилось, — сказала она.
— Я же говорю, что ничего и не делал. — Скромность. Это его торговая марка. То, что принесло ему успех в делах. И то, что она любила в нем.
— Нет, еще как делал. Ты накормил ее и укачал. Я пыталась, но не смогла. А что я буду делать, когда мой ребенок вот так будет плакать? — У нее из глаз покатились слезы.
Джо обнял ее. На секунду она забылась и расслабилась у его груди, позволив беспомощности и разочарованию улетучиться. Она разрешила ему прижать ее к себе, черпая от него силы. Разрешила себе представить, что он любит и желает ее. Разрешила
Но этого не случится никогда. Даже если она выйдет замуж за Джо, даже если он снова займется с ней любовью, он все равно не полюбит ее. Никогда. Он будет уважать ее, восхищаться ею, она даже будет ему нравиться. Но этого недостаточно. Оставаться в его объятиях — значит проявить слабость и жалость к себе, а еще хуже — фантазировать о несбыточном. Он просто жалеет ее, вот и все. А она не должна позволить ему видеть ее слабость и неуверенность.
— Что ты будешь делать? — мягко повторил он ее вопрос. — Ты выйдешь за меня замуж.
Она отстранилась от него и расправила плечи. Надо было догадаться. Он хотел настоять на своем. Убедить ее, что будет великолепным отцом. Может быть. Но ей нужно большее. Ей нужен любящий муж.
— Я думала, что мы уже все решили, — сказала она.
— Я считал, что ты передумала.
— Нет, и не передумаю. Но спасибо за предложение.
— Я еще буду предлагать.
— Пожалуйста, Джо, ты мне делаешь больно…
— А ты скажи «да».
Черт бы его побрал! Он слишком настойчив. Она всегда любила его, и за это тоже. Но не тогда, когда дело касалось ее лично.
— Привет. — Кайл появился в дверях, глядя на Джо и полностью игнорируя Клаудию. — Ты обещал почитать мне книжку.
— Я и почитаю, — ответил Джо. — Ты извини нас, Клаудия, или, может быть, ты тоже хочешь послушать? Это отличная книжка.
Она улыбнулась, возможно, впервые за этот день. Все вместе они пошли в спальню Кайла, где мальчик лег в кровать, которая представляла собой гоночный автомобиль красного цвета.
— Эта книжка о гонщиках и их машинах? — шепотом спросила Клаудия. Никто ей не ответил. Кайл свесил голову, стараясь найти под кроватью книгу, а Джо рассматривал книжные полки.
Клаудия присела на край кровати, а Джо сел поближе к Кайлу и начал читать. Клаудия задумалась, хотя дала себе слово сосредоточиться на книге и не позволять себе забыться в мечтах. От этого действительность казалась еще хуже. Еще неделя, говорила она себе. Еще неделя, и она уже не будет видеть его каждый день. А после того, как уволится, вряд ли вообще когда-либо увидит его. Во всяком случае, она не позволит ему вмешиваться в ее жизнь. Да он и сам не захочет. Конечно, еще остается врач. Она пообещала, что он пойдет к врачу вместе с ней. Это ведь и его ребенок.
Когда наконец у Кайла отяжелели веки и он согласился отпустить их при условии, что ночник будет гореть, а открытая книжка останется на подушке, они перешли в гостиную.
— Ну, спасибо еще раз, — сказала Клаудия. — Ты был просто великолепен.
Она надеялась, что Джо поймет: вечер закончен. Но он не понял. Он уселся в большое кресло у окна.
— Где ты научился так заботиться
Джо пожал плечами.
— Не знал, что я вообще это могу.
— Ты никогда не сидел с чужими детьми? У тебя не было племянников, например?
— Нет.
— Ну, не знаю даже, как тебя благодарить.
— Не знаешь? — Джо сощурился.
— Если ты имеешь в виду, чтобы я осталась у тебя работать, то я не могу, и ты знаешь об этом.
— Не можешь или не хочешь?
— Джо…
Хорошо, я понимаю. Я не буду на тебя давить. Но что ты скажешь о моем предложении выйти за меня замуж?
Клаудия глубоко вздохнула. Она же знала, что он не отступит.
— Я думала, что мы уже решили этот вопрос. Если ты за этим пришел сюда, то мог бы не беспокоиться. Если же ты решил показать мне, что сумеешь провести субботний вечер с маленькими детьми, то можешь быть доволен, ты справился, и, похоже, даже лучше, чем я. Намного лучше. Ты это хотел услышать? Я ценю то, что ты сделал для меня. Правда. Ты не перестаешь удивлять меня, Джо.
— Это означает «да»? — спросил он.
— Нет. Ты же знаешь мое отношение к браку, основанному на…
— Уважении, доверии, восхищении?
— Ты так легко об этом говоришь…
— Не думаю, что кому-то легко жениться и стать отцом. Но я хочу попробовать.
Она пристально посмотрела на него. Он говорил так убедительно, так серьезно, так разумно. Даже слишком. Ей хотелось страсти, хотелось желания, а больше всего любви. Что в этом такого? Что, это так трудно найти? Да. Но это не означает, что она готова пойти на компромисс. Ни сейчас. И ни когда-либо в будущем.
— Попробовать? А что будет, когда ты поймешь, что ничего не получилось? Поймешь, что твоя собственная жизнь больше тебе не принадлежит? Твои друзья бросят тебя, потому что ты не сможешь проводить с ними вечера по пятницам. Ты не сможешь гонять на своей машине по субботам, потому что с мальчиком надо будет ходить то на танцы, то на баскетбол…
— А ты считаешь, что я смогу бросить тебя и моего малыша? — недоверчиво спросил он.
— Нет, я знаю, что ты всегда держишь свое слово. Но думаю, что тебе захочется бросить. А это еще хуже. Мои родители никогда не ругались. Никогда не было ни споров, ни криков, ни хлопанья дверьми. Было просто вежливое молчание. Не было ни привязанности, ни любви. Они просто проводили время, считая дни, месяцы, годы. Сейчас они оба стали намного лучше. Я понятия не имела, какие они на самом деле, пока они не разошлись. Теперь они свободны и наконец счастливы. Я встречаюсь с каждым из них по отдельности, понимаю, чем они пожертвовали ради меня, и чувствую себя виноватой. Ты хочешь, чтобы и наш ребенок испытал что-то подобное?
— Нет, — ответил он.
Джо сидел, глядя в пространство, занятый своими мыслями. Неужели ей удалось убедить его? Неужели он наконец сдался? Она надеялась на это. Это было бы огромным облегчением. И все же она не чувствовала себя по-настоящему спокойной. Джо так легко не сдавался.
— Я могу сделать кофе, — предложила она, чтобы нарушить молчание.
— Кофе? Мне кажется, я еще не ужинал.
— Да, но…
— Я закажу еду из китайского ресторана. Клаудия вдруг почувствовала, что сильно проголодалась. Она то ощущала волчий голод, то вообще не могла ни есть, ни пить, разве что крекеры и яблочный сок. Сейчас в ней проснулся зверский аппетит.