В объятиях босса
Шрифт:
— Это не ответ, Джо — сказала она. — Сейчас это может показаться хорошей идеей, но как только ребенок родится и начнет кричать по ночам, нужно будет менять пеленки и греть бутылочки, ты пожалеешь, что эта мысль вообще пришла к тебе в голову. Как ты сам сказал, ты несешь ответственность за целую компанию. Этого достаточно.
— Было достаточно. Теперь все изменилось. Если ты сможешь приспособиться, смогу и я.
— Расскажу-ка я тебе одну короткую историю, Джо, — сказала Клаудия, выпрямляя спину. — Жили как-то муж с женой, которые все время ссорились. Поначалу они были очень влюблены друг в друга, но после нескольких
— Так и случилось?
— Конечно, нет. Любой психолог или даже просто человек с мозгами сказал бы им это. Ребенок накладывает на брак дополнительную нагрузку, даже хороший ребенок, а их таким не был. Но они бы никого не послушали. Они думали, что все правильно решили.
— Значит, они все-таки развелись?
— Нет, продолжали жить вместе ради ребенка. По крайней мере они всегда так отвечали, когда их спрашивали. И только когда ребенок поступил в колледж, они вздохнули свободно. Теперь, когда девочка выросла, они могли расстаться и жить каждый своей жизнью. Родители сделали то, что должны были сделать много лет назад. Представляешь, сколько времени они потеряли.
— Я вижу, куда ты клонишь, Клаудия, но эти люди не мы.
— Нет, это мои родители.
— Ты что, жалеешь, что вообще родилась?
— Конечно, нет. Я хочу сказать, что жениться только из-за ребенка не стоит. Какими бы ни были твои намерения. Ты совершенно определенно говорил, что женитьба не входит в твои планы. Ты не любишь меня, а я не люблю тебя. — Клаудия была рада, что ложь так естественно сорвалась с языка. Она и дальше могла так же свободно лгать, чтобы заставить Джо выбросить из головы эту идиотскую мысль. У них все равно ничего не получится. Он никогда не забудет, почему женился на ней, и со временем начнет упрекать ее за то, что она лишила его свободы. Как долго они смогут прожить вместе? До тех пор, пока ребенок не поступит в колледж? А что потом? Она ясно представляла себе их будущее. Почему он не думает об этом? — По крайней мере мои родители когда-то любили друг друга. А у нас с тобой только общий ребенок, и все.
— У нас с тобой? — сказал он. — Я скажу тебе. Мы нравимся друг другу. Мы уважаем друг друга. Мы знаем друг друга. Даже мелкие недостатки и слабости обоих знаем. Ты, например, обижаешься по мелочам. А я временами бываю беззаботен, не обращаю внимания на мелочи в погоне за большим. И нам хорошо вместе.
Этого недостаточно, — печально сказала она. Все было бы хорошо, если б она просто любила его со всеми недостатками и слабостями. Но жить с ним, имея ребенка, любить, не получая взамен его любви? — Нет, — сказала она. — Я ценю твое предложение, знаю, что ты хочешь как лучше. Понимаю, что глажу тебя против шерсти, но ответ — нет.
— Хорошо, — сказал он. — Оставим пока эту тему.
Она удивленно посмотрела на него. Чтобы Джо Каллауэй так легко сдался? Невозможно. Он не терпит поражений. То, что она его отвергла, должно было сделать его только упрямей. Так было всегда и во всем. Он всегда добивался своего и никогда не отступал. Но на этот раз ему придется отступить. На этот раз она переупрямит его. Потому что слишком многое может потерять. Свою независимость, самоуважение,
Они медленно вернулись в офис, каждый погруженный в свои мысли. Она верила… надеялась, что он трезво взглянет на ситуацию и откажется от своего предложения. Если Джо считает, что она может передумать, то он глубоко ошибается.
У входа он остановился, провел пальцем по ее щеке. Клаудия тут же почувствовала слабость в коленях. Но в душе слабости не было. И не будет. Никогда.
— Ты нормально себя чувствуешь? — спросил он.
От его прикосновения температура поднялась не меньше чем на 10 градусов. Лучше б он был резок и груб и отказался иметь что-либо общее с ней или с ребенком. Так было бы гораздо легче.
— Со мной все в порядке, — сказала она, гордясь своим спокойствием. — Извини за сцену. Даже не представляю, как я всем объясню, что произошло.
— Я сам все сделаю, — ответил он.
Она знала, что так и будет. Он не только всем все объяснил, но и заказал ей ланч прямо в кабинет. Это был сэндвич с индейкой с салатом и помидором, а также салат из шпината. К этому времени она так проголодалась, что съела все до последней крошки.
В четыре часа он вызвал ее в свой кабинет. Она взяла с собой блокнот и папку с бумагами. По привычке Клаудия села на диван, потом вспомнила рождественскую ночь и то, что произошло на этом диване, после того как они закрыли дверь. При этом воспоминании ее лицо залил жаркий румянец. Теперь ей приходится за это расплачиваться. И ему тоже.
Стоя в кабинете, она чувствовала себя зверем, загнанным в клетку. Сможет ли она когда-нибудь забыть это?
— Сядь, — сказал Джо.
Она опустилась на диван.
— Я хотела поговорить о кандидатурах на мое место, — сказала она.
— А я о другом.
Она затаила дыхание. Только не о женитьбе. Она не может обсуждать это дважды в день. У нее нет на это сил.
— У тебя есть врач? — спросил он.
— Конечно.
— Хороший?
— Это женщина, и она очень хороший врач. На следующей неделе я иду к ней на прием.
— Я пойду с тобой. У меня есть несколько вопросов.
— Можешь написать их на бумаге, а я передам. Потому что я не знаю, как объяснить ей твое появление.
— Объяснить мое появление? — спросил Джо. — Я отец. Какие еще требуются объяснения? — Он изучал ее лицо. — А что ты сказала ей обо мне? Я что, не существую? Или я тут ни при чем?
Она заерзала на краешке дивана.
— Я сказала, что ты ничего не знаешь.
— Я не знал, потому что ты мне ничего не сказала.
— Хорошо, хорошо. Я не сказала. Это было неправильно. Я должна была сказать. Мне казалось, что тебе это все равно.
— Все равно, буду ли я отцом? Ты совсем меня не знаешь.
Клаудия вздохнула.
— Думаю, нет. — Она и в самом деле недооценила его интерес к ребенку. Может быть, она не понимает его. Может быть, они действительно могли бы до чего-то договориться. Но только не женитьба. Никогда, нет, ни за что.
— Ладно, иди домой, — сказал он, проводя рукой по волосам. — Ты устала. Я и так слишком задержал тебя.
— Да, день был чересчур долгим. — Сколько еще таких дней ей придется пережить? Она ничего не имела против работы, охотно занималась расчетами, составляла бизнес-планы, вела картотеки, но не была готова обсуждать свое будущее, будущее ребенка. От этих разговоров она слабела.