В объятиях орка
Шрифт:
Женщина что–то проникновенно вещала на своем языке. Я ничего не понимала, но улыбалась, пытаясь проявить дружелюбие. Мужчины ее не перебивали и не переводили мне, несмотря на мои красноречивые взгляды.
Ирвиш сидел рядом и смотрел в мою сторону.
«Ну же, переведи!» — кричал мой мозг.
Изобразив чуть ли не всю азбуку Морзе глазами, я так и не дождалась перевода.
Сквок–арна, закончив свою речь, уступила место шаману. Тот, покружив своим посохом вокруг меня и прочитав какой–то призыв, повел в дальний конец стола. Он усадил меня за стол напротив вождя подальше от всех и отошел за спину.
Я ничего не поняла. Почему меня посадили отдельно?
И почему стол накрыт на двенадцать
Шумно отодвинув стулья, ко мне с обеих сторон шли братья, каждый нес по кубку. Оба подошли одновременно и протянули мне свои напитки. Наверно, я должна выбрать. Что ж, это простой выбор. Конечно, кубок Ирвиша. Его брат довольно усмехнулся, а муж, не говоря ни слова, вернулся на свое место. Арвинг сел рядом. Видимо, я сделала что–то не то. Знать бы — что?
Брат мужа сел по правую сторону от меня и приподнял свой бокал, будто салютуя им. Мне ничего не оставалось, как повторить за ним. Мы пили напиток, глядя друг другу в глаза. Его черные омуты затягивали меня, и я не могла прервать это, как ни старалась.
Все исчезало: шатер, стол, даже лицо орка, только две черные пропасти и я. Тьма вокруг меня. Она повсюду!
Без паники, Маря, без паники.
Чтобы перестать видеть темноту, нужно ее растворить в темноте! Конечно! Всего–то и надо — закрыть глаза.
Это оказалось нелегко, но возможно. Мое сердце билось как сумасшедшее, оглушая меня.
Вдох и выдох. Счет до десяти и обратно. Слух возвращался ко мне, а вместе с ним и голоса, много голосов. Они звучали как рой пчел, я не понимала их, лишь обрывки фраз: «Не орчанка», «Выбрала ущербного», «Не сбежишь», «Жребий брошен». Гул нарастал, фразы летели по кругу, и голоса разных женщин сливались в один.
— Открой глаза, избранная.
Я подчинилась. Все тот же шатер и тот же стол, только теперь все места заняты. К нам присоединились шесть женщин. Точнее, призраки шести орчанок. Ближе всего ко мне сидела совсем молоденькая девушка. Она рассматривала меня открыто, с любопытством и интересом. Женщина, сидевшая рядом с ней, была очень на нее похожа, наверно, родственница. Она глядела на меня с сочувствием, а вот две другие были полны презрения и негодования. Я им не понравилась однозначно. Рядом с этими мегерами мирно дремала самая старая орчанка с посохом. Все ее лицо было покрыто морщинами, а сама орчанка казалась ужасно старой, если не сказать древней. Последней в очереди и первой сидящей по левую сторону от меня была красивая статная женщина средних лет. Копна черных волос обрамляла ее лицо. Я почему–то решила, что именно эта орчанка и обращалась ко мне. Едва наши взгляды встретились, она задала вопрос, и я поняла, что мое предположение оказалось верным.
— Как зовут тебя, избранная?
— Марьяна.
Голос предательски дрожал.
— Ты чужестранка, но избрала путь звезд. — Я не понимала, о чем она говорит, радовало то, что это не вопрос и отвечать мне не придется.
— Кого ты избрала своим проводником?
Я покосилась на шкаф с антресолями. Судя по всему, этому аборигену выпала такая незавидная роль.
— Сын вождя Арвинг, — представился орк.
— Что скажешь, сын вождя? — спросила его женщина.
— Она недостойна стать сквок–ори, — уверенно и безапелляционно заявил этот нахал.
— Не достойна? Хорош проводник! — хмыкнула самая молодая орчанка и наградила орка презрительным взглядом.
Я решила молчать, дров наломать совсем не хотелось.
— Почему ты так считаешь? — едко поинтересовалась одна из мегер в красном платье. Без сомнений, она была солидарна с мужчиной, но желала услышать весь список моих провинностей.
— Марьяна, как вы успели увидеть, не орчанка, более того, она из другого мира. Она не знает
Вся его речь была пропитана презрением и ненавистью ко мне. Если вначале я сидела спокойно и не смотрела в сторону будущего трупа, то после слов о слиянии не выдержала.
— Уважаемый сын вождя Арвинг просто расстроен, что я отказала ему и предпочла выйти замуж за его брата.
Орк недовольно скривился, и я услышала скрежет зубов. Призраки посмотрели на проводника другими глазами. В общем, беспристрастным его назвать было нельзя, поэтому у меня появился шанс.
— Да, я оказалась недавно в вашем мире, но меня привели сюда ваши боги. Я могу не поклоняться им, но вы же не пойдете наперекор их воле? — Сделав поэтическую паузу, продолжила: — Это они пожелали видеть меня частью племени, они благословили наш брак с Ирвишем, и благодаря им я надеюсь справиться с обязанностями сквок–ори. Я смогу выучить язык и традиции племени, для этого нужны лишь время и наставник. Вождь с завтрашнего дня обещал начать мое обучение.
Все призраки повернулись в его сторону.
— Избранная говорит правду. — Пока орк подтверждал правдивость моих слов, до меня начала доходить масштабность происходящего.
Куда я лезу? Что говорю? Кем прикрываюсь? В конце концов, боги сами меня сюда притащили, заварили эту кашу, так что вроде бы сами напросились.
— Мы все когда–то были на твоем месте, — отвлекла меня от размышлений орчанка, сидящая с девушкой. — Сквок–ори — это большая ответственность. Ты станешь сердцем племени. Это сердце будет болеть и плакать со своим народом. Готова ли ты принести эту жертву?
Какой кошмар! Я смотрела в глаза орчанки и понимала, что соврать не смогу.
— Не знаю.
Я опустила взгляд на свои руки. Ирвиш сказал, что я не смогу вернуться, и если сейчас дам клятву, то откажусь от своего мира навсегда. Своего комфортного, современного мира. Значит, вопрос заключается в том, верю ли я мужу?
Я подняла взгляд на Ирвиша. Он не отводил от меня глаз. Орк и его мир, или возможность вернуться домой? Выбор страшил меня, но его просто необходимо сделать. Здесь и сейчас. Набрав полные легкие воздуха, я решилась, но меня остановила старушка–орчанка.
— Я вижу ее путь. — Широко открыв глаза, она улыбнулась мне беззубым ртом и махнула рукой в сторону шамана. Тот принес небольшой сундучок и высыпал его содержимое на стол.
— Выбирай, — показала открытой ладонью на украшения старушка. Я перевела взгляд на кучу золотых побрякушек. Крупные серьги с громоздкими камнями — наверняка я себе все мочки ушей порву ими. Нет уж, увольте! Кольца были тоже массивными и рассчитанными на орчанок, так что ни моего фасона, ни тем более моего размера там не было. Браслеты я никогда не носила, они всегда цеплялись за край стола, мешая писать или печатать текст. Остались три украшения. Первое казалось немного жутким, с мелкими черепками, причем они, кажется, были настоящими. Такое я на шею не повешу точно, ни за какие коврижки. Второе состояло из кучи мелких камней–бусинок и занимало, наверно, половину груди, а вот третье... Моя рука сама потянулась к нему. Круглый светло–голубой камень со множеством трещин. Такой гладкий, тяжелый и притягательный. Он лишь наполовину был в оправе, которая утопала в мелких голубых камушках. Они напоминали мне осколки звезд на золотом небе. Вместо цепочки — голубые кожаные ремешки и две нити мелких бусинок, очень похожих на наш жемчуг, но размером чуть больше бисеринки. Интересно, а бывает ли жемчуг голубого и золотого цветов? Украшение настолько увлекло меня, что я забыла о призраках и других приглашенных.