В огне
Шрифт:
– Вижу несколько лазерных лучей, вопрос – это вы?
– Положительно, это мы!
– Иду на заход, спрячьтесь и не стреляйте. Можем промахнуться.
Лейтенант уже обозначил цели, для верности – вручную. Местность буквально покраснела, квадраты, прямоугольники, треугольники, точки налезали одна на другую, сливались в яркое, кровавое пятно.
– Готовность?
– Есть готовность, все системы стабильны.
– Есть наведение, работаем в две руки, делай танки.
– Вас понял, делать танки.
Система вооружения позволяла теперь одновременно вести огонь из легкой и средней пушки, для этого
Опытным путем установили, что для борьбы с танками наиболее подходящий режим огня – очередями по три. Андрияш решил отсекать по два, чтобы не рисковать отказом техники из-за экстремального режима работы. Левый борт самолета запульсировал пламенем от работы тридцатимиллиметровых скорострелок, на земле вдруг начался фейерверк, полетели в разные стороны брызги огня, и лейтенант сам нажал на кнопку огня, наводя прицел точно на МТО [51] танка.
Та-тах!
Пушка выплюнула два снаряда со стальными сердечниками, через пару секунд они достигли цели, врезались в тонкую броню и пронзили ее насквозь.
Та-тах!
Один из снарядов вбил обратно открытый люк вместе с танкистом.
Та-тах!
Стоящий рядом второй танк попытался сдвинуться с места и застыл, пораженный ювелирным ударом сверху в башню.
Та-тах!
На всякий случай – снова в башню, из-под которой уже показался дымок. На земле, там, где только что пульсировали белым маленькие, с муравья, фигурки людей, там, где работали несколько крупнокалиберных пулеметов, теперь было сплошное месиво.
– Ворон-один, прошу оценки эффективности.
– Гром-два, хорошо легло, основные огневые точки подавлены. Слева от нас есть снайперская позиция, какой-то дух несколько раз пытался пробить нас оттуда.
– Принято, посмотрим.
Бросив оружие, дух убегал по дороге.
– С одного выстрела, лейтенант? – спросил Бульба.
Вместо ответа Андрияш подвел перекрестье прицела и нажал на спуск, даже не меняя типа снаряда. Маленькая, белая, спасающаяся от смерти фигурка брызнула на экране, распадаясь на части…
– Молодец.
– Так точно.
– И наглец. Ворон-один, снайпера больше нет.
– Принято, спасибо. У нас была задача провести разведку северо-восточнее этой точки, агрессор пришел оттуда.
– Принято, Ворон-один, посмотрим.
– Спасибо за помощь, – совершенно по-граждански сказал находящийся где-то внизу, в кромешной тьме и в вот-вот готовом развалиться здании спецназовец. – Удачи вам, летуны. Мягкой посадки.
Каждый воюет по-своему. Кто-то – в кресле, не сказать чтобы мягком, но удобном. Кто-то – в кромешной тьме, в разорванном на части зонами соприкосновения городе, под градом пуль. Самое главное – не забывать, что достать могут и на высоте, и тогда придется воевать, как все. Экипаж «Пса» это знал и потому вместо лишнего термоса с кофе брал в самолет лишний автомат с подсумками. Проходили, знаем…
– Господин подполковник, земля просит провести разведку северо-восточнее от них.
– Район не зачищен, я сейчас поднимусь на предельную и пойду дугой.
– Там штурмовики днем долбали.
– Но все ли раздолбали? Держите готовность.
– Принято.
Тональность рева двигателей изменилась, они зазвучали глуше и громче. Усиливая левый крен – этот самолет почти никогда не делал правых виражей, – «Громовержец» начал подниматься повыше в небо.
…Все побережье Персии со стороны залива выглядело так: береговая полоса, достаточно широкая, чтобы разместить там города, и горная гряда, невысокие горы, скорее плоскогорье, с пробитыми многочисленными дорогами, с брошенными по ущельям трубопроводами, а дальше гиблые места, пустынные и почти без воды. В горах можно было прекрасно разместиться и укрыться – поэтому-то и воспринял с таким опасением командир «Громовержца-2» предложение уйти северо-восточнее. Как раз там и можно было ожидать сюрпризов.
Самолет поднялся почти на предельную для него высоту, в машине стало ощутимо холодно, упало качество изображения на экране, двигатели жадно глотали разреженный воздух – и его все равно не хватало. Операторам пришлось бросить все силы на попытку получить более-менее приемлемое изображение.
– Надо сократить площадь сканирования, тогда мы сможем усилить сигнал, – сказал Андрияш, пытаясь разобраться в выдаваемой системой информации.
– Намного все равно не увеличим. Мы на пределе.
Из города продолжался исход. Мирняк, захваченный врасплох неожиданно начавшимся штурмом – самые умные давно уже убрались, и теперь убирались все остальные – с наступлением темноты начал выходить из города. Днем истребители-бомбардировщики базового и авианосного базирования наносили удары восточнее, пытаясь уничтожить дороги и воспрепятствовать тем самым возможному подходу подкреплений. На автомобилях из города выбраться было невозможно, и теперь в восточной части города они были просто брошены, где попало. Люди, взвалив на себя все, что только можно унести, часто – маленьких детей – покидали город.
– Я не могу понять, вооружены они или нет?
– Как бы то ни было – они уходят из города, а не идут в него. Опасности нет.
– Если это сматываются из города духи, все равно с ними придется разбираться.
– Если там и есть духи – там же полно беженцев, и удар ты не нанесешь… внимание!
Если одиночного человека система «сечь» уже не могла, то такую цель, как танк, засекала запросто. А то, что двигалось в город, сильно напоминало бронеколонну. И немаленькую… восемь машин.
– Внимание… Кажется, что-то есть. Техника… движется на… юго-запад. Движется не по основным дорогам… откуда здесь она?
Как потом стало известно, именно в горных массивах шахиншах приказывал прятать бронетехнику и снаряжение для возможной войны, все, что у него было. В горах есть пещеры, которые не засечешь с воздуха, есть тропы. Да много чего есть в горах. И об этом узнали экстремисты, немало жандармских офицеров, из тех, что делали эти закладки и готовились ими воспользоваться, теперь выступили «на стороне Аллаха».
– Гром-два Главному, наблюдаю колонну на окраинах города, восемь тяжелых единиц, возможно, враждебных. Из них – два танка, прошу разрешения уничтожить, прием.