В пепел

Лизу Вессу хоронили всем борделем. Маман по этому поводу даже объявила всем выходной день, надеясь что за вечер, который выходным уже не будет, все-таки отобьет убытки. Дело с убийством проститутки вышло грязное и шумное, поэтому дом свиданий, где она вполне ожидаемо закончила свои дни, вот уже третью ночь пользовался невиданной популярностью. Грязь и шум привлекают всегда. А тут еще и пикантный душок плюсом. Так что заведение ломилось от публики — место происшествия, как никак.

Довольны

были все. И мама Лура, прикидывающая будущие барыши. И проститутки — у них уже который день выходил горячее некуда. И клиенты — им девочки украдкой показывали убранную, но ту самую комнату. «Ах, господин, столько кровищи я в жизни не видала. Даже когда Дерри Громила в минулом годе выпустил кишки Грацему и то меньше было. Ей-ей, господин, провалиться мне на этом месте, если вру. А уж полиции скока набежало… Только без толку все, не нашли душегуба. И не найдут, верно. Как искать, если не осталось ни следов, ни этих, как их… улик! Не видел его никто.»

Не радовался событию, похоже, лишь один человек. Сын Лизы. Мальчишка забился под лестницу, в каморку, где все еще смердело грязью и кровью от тряпок, которыми мыли злополучный пол, и уже который день не вылезал из той норы даже пожрать. Сердобольным мамзелям не удавалось выманить его даже на пирожок.

Бордель-маман, тоже жалея мальчишку, выросшего у нее на глазах, потихоньку договорилась с кухаркой, что пристроит двенадцатилетнего Весса ей в помощь — бегать на подхвате, но все эти замечательные планы полетели хорькам под хвост. На третий день каморка оказалась пуста.

Эрдари Весс сбежал. Даже похорон не дождался.

— Эй, Дари! Светает. Слышь, кому говорю? Пепел, да просыпайся же, мать твою!

— Оставь мою мать в покое, — раздалось в ответ из вороха стружек, наваленных в углу. — Если ты не любитель мертвяков, она тебе в этом деле не пригодится.

— Тьфу на тебя. Язык грязнее, чем задница. Помяни мое слово — догавкаешься однажды, вырвут его тебе.

— Вырвут, ага. Если догонят, — мальчишка со смаком потянулся, зевнул и остро глянул на такого же как он, грязного и обтрепанного товарища по несчастью. — А тебе, Бонч, помяни мое слово, руки вырвут. Если снова облажаешься, как вчера.

— Да ладно тебе, сбежали ведь, — парнишка, названный Бончем, резко сменил тон, — нормально же все.

— Ага. Нормально. Пока. В смысле, пока ты снова не наворотишь.

— Т-с-с… — Бонч скосил глаза, к чему-то прислушиваясь, и Дари тут же заткнулся. Приятеля не зря прозвали Крысом, что-что, а слух у него был отменным — не хуже, чем у крысы настоящей.

— Нет, показалось, — выдохнул тот через несколько секунд, — тихо вроде. Но сваливать все равно пора, пока не засекли.

— Ну так и валим. Или ты тут с кем попрощаться забыл?

— Типун тебе на язык, накаркаешь!

Мальчишки осторожно спустились с чердака ратуши, где так удачно устроились вчера на ночь благодаря забытой строителями лестнице,

и тут же ужами ввинтились в толпу.

Прямо под стенами муниципалитета по субботам устраивали ярмарки, и если не щелкать клювом, можно было рассчитывать на неплохую поживу. Бонч решил навестить овощные ряды, а Дари — почтить своим вниманием калачников. Жрать хотелось нестерпимо.

Увы, но сегодня удача явно повернулась к ним не лицом, а каким-то другим местом. Не успел Дари сделать и десятка шагов, как из-за пустого пока прилавка высунулась длинная рука, ловко ухватила его за шиворот и утянула в тень, еще не растаявшую с ночи.

— Добегался, друг мой Пепел? — как только глаза привыкли к полумраку, мальчишка разглядел совершенно незабываемый прищур Косого. И услышал угодливые смешочки его кодлы.

— Демоны твоим друзьям… По самые гланды. — Сдавленно прошипел он в ответ, потому что воротник никто отпускать и не думал.

И тут же основательно, но не зло получил по морде.

— Кто и как моим друзьям, я сам разберусь, — вывести из себя Косого было не так уж легко. — А ты мне лучше о своих поведай.

— Да, — тут же послышался угодливый голос одного из «свитских», — говори, где этот засратый Крысюк валандается?

Дари демонстративно принюхался и глумливо протянул:

— Ну если ты засранцев ищешь, может, в собственные штаны сначала глянешь?

И тут же огреб второй раз, уже серьезнее. Впрочем, оно того стоило, реплика ушла точно в цель, судя по ответному мату и паре сдержанных смешков, раздавшихся с вражеской стороны.

— Остроумец, да? — главарь прищурил единственный здоровый глаз, отчего сам стал напоминать обожравшуюся крысу. — А если мы тебя по-другому спросим? И не здесь?

— Да на кой он вам сдался? — деланно удивился мальчишка. — Если даже мне нахрен не нужен? Следить еще, зачем да куда его носит. С чего бы?

— Так у тебя он, наверное, ничего и не крал, — все с той же издевкой выдали ему в ответ.

— Да ладно? — удивление получилось непритворным. — Неужели Бонч сумел тебя подрезать? Кто бы мог подумать, а? Вроде такой великий вор, и так подставился… да еще и совсем маленькому Крысу…

— Догавкаешься. — Вот теперь в голосе Косого послышалась настоящая угроза. — И не прикидывайся тупее, чем ты есть. Кое-кто напел, что если бы не одна белая башка, мелькавшая в толпе, хрен бы он вчера ушел. Не твоя ли?

Косой не больно, а как-то даже осторожно дернул Дари за светлый вихор цвета пепла, из-за которого мальчишка и получил свое прозвище. «Демоны, этого еще не хватало! Вот это я вляпался». Вдоль хребта от немудреного вроде жеста пронеслась волна лютого холода. Про Косого разные слухи ходили, в том числе и такие, что верить не хотелось категорически. А уж тем более категорически не хотелось проверять их на себе. Лучше сдохнуть, чем такое.

Как на беду, именно в этот момент и вывернул из-за угла Бонч, размахивая пучком моркови и оглядываясь по сторонам.