В петле
Шрифт:
– Послушайте, – возбужденно сказал Костя, – так давайте я все это расскажу полковнику Кудыкину, если он там? Он разрешит вам воспользоваться установкой…
– Ах, какой глупый юноша! – тихо рассмеялся Версоцкий. – Во-первых, никто меня к установке не пустит, особенно если поверят во все, что я рассказал. Во-вторых, установку здесь вообще надо бы уничтожить – тогда есть шанс, что альтернативные петли времени начнут распадаться сами. Поверь, это страшная штука. Я не рассказал тебе и десятой доли того, чем они чреваты. А в-третьих, в договорах нет ни малейшего смысла. Скоро бронепоезд будет моим и так.
– Сомневаюсь, –
– Я это предусмотрел, – торжествующе усмехнулся Версоцкий. – Никто ничего не сможет подорвать. Зомби вообще склонны слушать только своих хозяев.
– Зомби?!
– Можешь посмотреть, – гордо сказал Версоцкий. – Это миг моего триумфа. То, что начиналось как прикрытие для экспериментов со временем, превратилось в отдельное направление для исследований.
Костя вскочил с места и поволок за собой медлительного конвоира к стене из мешков. А вслед ему летел торжествующий голос Версоцкого:
– Обычно кукловод может подчинить себе человека только при зрительном контакте и на небольшом расстоянии. Я придумал более совершенную схему получения контроля над слабым человеческим разумом.
Даже с такого расстояния Костя видел, что перед бронепоездом стоит кукловод. А справа и слева от него через аномалии медленно пробираются люди Хантера.
– Кукловод, – вещал сзади Версоцкий, – выступает как передающее и усиливающее звено. Основную мощь обеспечивает Зюзя. А я управляю процессом, не отрываясь от разговора с тобой. Сейчас на бронепоезде осталось всего несколько человек, способных двигаться. Но и они наверняка подойдут к окнам, чтобы посмотреть на причину, заставившую всех замереть в полной неподвижности. И всякий, кто смотрит на кукловода, открывает свой разум для меня и Зюзи. Вот, еще один сотрудник Ломакина только что попался. А это, кажется, машинист.
– Вы берете их под контроль прямо сейчас? – в ужасе спросил Костя.
– Ну да, – подтвердил Версоцкий. – А те, кто не попадется в мою ловушку, уже не будут представлять особой угрозы. Их просто перебьют за четверть часа.
– Прекратите! – закричал Костя и рванулся в сторону Версоцкого, но тот невозмутимо смотрел на Зюзю и улыбался.
Напрасно Костя рвался изо всех сил и колотил кулаком правой руки по голове и груди своего конвоира – тот держал его за запястье не хуже цепи, вбитой в стену, и не давал сдвинуться с места ни на шаг.
– Ого, да там и женщина есть, – продолжал комментировать Версоцкий. – Боится, дурочка, в окно посмотреть. Ну, значит, с ней и так разберутся.
Сердце гулко билось в груди, но это было все, что Костя мог в данной ситуации предпринять. Зомби держал руку жестко, не давая возможности сделать даже лишний шаг.
– Ну, вот и все. Думаю, минут через двадцать можно будет менять поезд, – сказал Версоцкий. – Можешь начинать радоваться, юноша. Если все и дальше пройдет столь же гладко, я отпущу тебя. Наверное.
– Отпустите их тоже, не убивайте, – попросил Костя. – Я могу помочь отвести их в лес подальше – они не будут вам мешать.
– Ну нет, – качнул головой профессор. – Экипаж бронепоезда вместе с самим бронепоездом после моего
Сердце снова гулко бухнуло в груди, словно стараясь привлечь внимание Кости к чему-то важному. И вдруг он понял, на что намекал ему умный внутренний орган. Он изнутри пытался коснуться рукояти того пистолета, который Опер еще вчера сунул во внутренний карман, да так ни разу он о нем и не вспомнил. И не беда, что в пистолете один-единственный патрон. Главное, что он уже в стволе!
Понимая, что в действиях против кукловода смертельно опасно обдумывать детали, Костя резко сунул руку за пазуху и выхватил пистолет из внутреннего кармана, одновременно снимая большим пальцем с предохранителя. Версоцкий все-таки успел среагировать: пистолет смотрел прямо ему в лицо, когда зомби резко дернул Костю назад. Ствол пошел в сторону, грохнул выстрел, и Версоцкий с криком полетел на пол. Почти в тот же миг пальцы зомби разжались, и Костя освободил уже почти ничего не чувствующую левую руку.
Версоцкий корчился на полу, зажимая ладонью расплывающееся кровавое пятно на плече. Зюзя страшно выпучился и даже протянул в сторону Кости бледную лапку. Голову вдруг точно стальным обручем сдавило. И тогда Костя, бросив ненужный пистолет, схватил за спинку ближайший стул и со всей силы запустил им в слюнявого монстра.
Голову тут же отпустило, а Зюзя, получив плюху увесистым предметом мебели, зашелся в нестерпимом для ушей визге. Зомби вдруг снова начал двигаться: заслонив собой Версоцкого и Зюзю, он медленно потянул из-за пояса свой пистолет. Видимо, Версоцкий сумел справиться с первым приступом боли и готовился расправиться с Костей руками этой бездушной куклы.
– Чтоб вы сдохли, уроды! – сплюнул сталкер и быстро сбежал по лестнице вниз.
47
Всех отпустило как-то сразу и совершенно внезапно. Охнул и осел на пол Топор. Обессиленно лег грудью на стол Кудыкин. Тяжело вздохнул, но устоял на ногах сержант Ложкин.
Марина бросилась к мужу и помогла ему добраться до дивана. Затем подхватила под руку Кудыкина и тоже буквально дотащила его до кресла. Вернувшись за Ложкиным, она обнаружила его выгребающим из открытого сейфа белые цилиндры, украшенные двумя красными полосками и большим проволочным колечком.
– Сержант, – осторожно сказал Марина, но он слепо прошел мимо нее и, шатаясь как пьяный, двинулся вверх по лестнице на крышу.
Оглянувшись на приходящих в себя Топора и Кудыкина, Марина решительно поднялась следом за сержантом.
На свежем воздухе Ложкину явно полегчало. Он несколько раз глубоко вздохнул, подошел к самому краю платформы и посмотрел вниз. Туда, где кружил на месте, словно потерял зрение, кукловод.
Дернув кольцо на одном из цилиндров, Ложкин запустил его в сторону кукловода. Немного не долетев до цели, цилиндр отвесно рухнул на землю. В тот же миг из него повалил ядовито-желтый дым, а Ложкин уже выдернул кольцо из следующего цилиндра и бросил его чуть левее. Следующий цилиндр полетел правее. Несмотря на то что дым прихотливо извивался, подчиняясь неумолимой силе аномалий, кукловод постепенно погружался в его клубы.