В постели с врагом
Шрифт:
Бен услышал шуршанье раздвигаемых листьев. Лора грациозно проскользнула в приоткрытую дверь и беззвучно закрыла ее за собой. Она подошла к нему, босая и худенькая Банан, мяукнув, начал тереться об ее ноги.
— Привет, — сказал Бен. Прошло две недели с того дня, как он впервые увидел ее идущей по улице. Она уже не выглядела такой измученной и усталой. Теперь она, спокойно улыбаясь, сидела за его кухонным столом и поджаривала тосты. За тостером надо было постоянно следить, иначе, хлеб подгорал. Она заметила, что, судя по всему, сегодня
Интересно, какого все же цвета ее волосы под париком? Интересно было бы также узнать, от кого она прячется, почему и сколько это будет продолжаться.
— Вот что я вам скажу, — сказал он, ставя на стол яичницу и бекон, — что вам сидеть целое утро у себя в доме без книг, телевизора и кондиционера? Оставайтесь здесь, пока меня нет. И Банану не будет скучно. Ко мне никто не приходит, кроме контролера, который снимает показания счетчика, да и тот обычно стучит для порядка и, не дожидаясь ответа, сам спускается в подвал, а потом уходит. На телефонные звонки отвечать не надо. А если вам что-нибудь понадобится, то до вашего дома рукой подать.
Лора ответила не сразу. Он поймал взгляд, брошенный ею на книжные полки.
— Иногда это могло бы быть очень мило, — наконец ответила она, думая о том, как жарко бывает у нее в доме и сколько книг у Бена. — Но обедать вы придете домой Я оставлю вам обед перед тем, как идти на работу, и приготовлю все для ужина. Чтобы хоть чем-нибудь отплатить вам.
— И чтобы съесть его вместе со мной, — добавил Бен.
— Хотела бы я знать. — начала Лора и остановилась. Бен затаил дыхание, и холодок пробежал по спине.
— Можно я возьму на себя половину расходов? — спросила Лора.
Бен с облегчением рассмеялся.
— Конечно, — ответил он.
Не поднимая глаз, она играла кусочком тоста на тарелке.
— У вас ведь есть друзья. Совершенно не обязательно проводить со мной каждый вечер.
— Присоединяйтесь к нам, — предложил Бен. На лице ее появилось испуганное выражение. Пальцы, игравшие кусочком тоста, напряглись. — Если вам, конечно, хочется, — добавил он неловко.
— Я не могу, — негромко ответила она. — Я бы хотела, но не могу. Я должна оставаться одна.
— Почему? — вырвалось у него.
Она встала, собрала посуду, но он уже не мог остановиться.
— Вы замужем? Вы кого-то опасаетесь? — Он понимал, что говорит резко, знал, что совершает ошибку.
— Я должна оставаться одна, — повторила она.
Она молчала, как молчала тогда, когда он спросил ее: «Вы не хотите, чтобы вас видели с рыжим спутником?»
Лора мыла тарелки. Бен отправился в кабинет собрать нужные ему бумаги, схемы и записи. Собираясь, он прислушивался к звукам на кухне.
— Вы любите черный хлеб или белый? — крикнула Лора.
— Черный, — отозвался Бен.
— Что вы хотите на ужин? — спросила она немного погодя.
Милый женский голос, задавший самый будничный вопрос, звучал так, как если бы он
— Семь часов вас устроит? — спросил он.
Лора вышла из кухни, чтобы попрощаться с ним. Она держалась поодаль от распахнутой двери и, когда Бен закрыл ее за собой, в доме осталось улыбающееся лицо, как будто она была его женой и это было ее естественное место.
Парк был зеленым и свежим. На качелях сидела маленькая девочка
— Покачать тебя? — спросил он ее и сам удивился тому, как счастливо звучит его голос, как прекрасны были солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь листву деревьев. Дети, подумал Бен. Он миновал большой массивный дом президента университета, возвышавшийся над лужайкой с деревьями, Колледж-стрит и университетским городком. Он глубоко вдохнул утренний воздух. Сентябрь еще не наступил — листья еще не начали падать.
— Доктор Вудворт?
Бен остановился. Звонко цокая высокими каблучками, его догнала Анни Фрейзер.
— Я не совсем понимаю задание на пятнадцатое, — сказала она, глядя на него подведенными глазами. — Нам надо написать только десять страниц? Но я так много хотела бы сказать о Юджине О'Ниле!
— Десять страниц, — подтвердил Бен, пропуская Анни. Она остановилась на ступеньках лестницы, строя ему глазки, но Бен прошел мимо и начал спускаться вниз. — До встречи в аудитории.
Самые привычные вещи представали сегодня перед ним в новом свете.
Бен взял кофе со сливками и сел за стол, усыпанный крошками. Ему пришло в голову, что это здание было и построено для того, чтобы его всегда заполняли мальчишки и девчонки. Он может приходить сюда еще тридцать лет, становясь все старше, сначала седым, потом лысым, а здесь всегда будет полно молодежи, которой и в голову не приходит, что когда-нибудь придет и ее черед состариться.
Бен ссутулился, огляделся вокруг и встал, не допив кофе. Поднявшись наверх, он подумал, что слышит тиканье часов на башне — голос старого крокодила по имени Время. Все этим сентябрьским утром выглядело в Сидер Фоллз новым, странным, очаровательным, потому что — он влюбился?
Кирпичные здания кампуса поблескивали в утреннем солнце. На кортах играли студенты. Никто из девушек не был так худощав, как Лора.
В преподавательской, как обычно, стоял застарелый запах табака. Бен выслушал печальную историю Джин Мозер об испортившемся проекторе и просмотрел почту, накопившуюся в его ячейке.
— Мы снова считаем скрепки для бумаги, — заметила Элис Спайсер.
— И экономим бумагу, — отозвался Бен и показал ей программу экзамена по курсу «Введение в театр». Она была напечатана на обратной стороне устаревших правил парковки.