В пути
Шрифт:
На несколько мгновений воцарилась тишина; седые брови Бо поползли на лоб. Наконец Готорн спросил:
— И что же случилось с лошадью? Ты видел, как она опустилась?
— Мы были слишком перепуганы и слишком крепко цеплялись за землю, чтобы думать об этом, — ответил Даг. — Бедная животина разбилась, наверное.
Лицо Готорна сморщилось. Даг быстро взглянул на Фаун и поспешно поправился:
— Или могла кувырнуться вниз и приземлиться в пруду. Выплыла бы, встряхнулась и пошла щипать травку.
Готорн повеселел. Вит повеселел тоже, заметила
— Это же выдумка, верно? — неуверенно протянул Вит.
Даг с невинным видом широко раскрыл глаза.
— Ты разве ожидал от меня небылицы?
— Ну, так обычно состязаются фермеры, — начал объяснять Вит. — Полагается на невероятную историю отвечать еще более невероятной.
— Ох, прошу прощения, — склонил голову Даг. — Значит, правдивые истории рассказывать нельзя? Похоже, я опростоволосился.
— Я… — Вит сконфуженно умолк.
Берри потерла губы. Лицо Бо осталось неподвижным, но он поднял свою кружку, молча приветствуя Дага.
Берри, окинув взглядом Дага и сравнив его рост с длиной койки, предложила им с Фаун расположиться в отведенной для товаров части каюты. Там было темно и довольно сыро, пахло кожами, на которых пришлось расстелить одеяла, но зато Берри принесла кусок толстой ткани, и они с Фаун повесили его на балку, обеспечив таким образом супружеской паре уединение. Это безмолвное признание за Фаун статуса новобрачной заставило Берри погрустнеть, но доброй ночи она пожелала новой подруге без каких-либо комментариев.
Таким образом, оказалось, что Фаун не лишится общества Дага, как она опасалась, учитывая скученность на борту. Куча кож не издавала предательского скрипа каждый раз, когда тела на ней двигались. Дагу пришлось только заглушить смешок Фаун поцелуем, когда они занялись приятным делом поиска друг друга в темноте, что явно пришлось ему по вкусу. Фаун вспомнила, что его Дар действует одинаково как днем, так и ночью. Видеть Дага было для Фаун наслаждением, и она жалела, что не имеет такой возможности, но зажечь свечу было бы слишком рискованно: отделяющая их занавеска могла загореться, лишив их драгоценного уединения.
Потом, лежа рядом с Дагом в своей любимой позе — ухом к его сердцу, — Фаун прошептала:
— То, что ты рассказал про летающую лошадь, — правда?
— Угу. — Помолчав, Даг добавил: — В следующий раз я эту историю изменю. Ясно, что обязательно нужно упомянуть про пруд. — Грудь его дрогнула от сдерживаемого смеха.
— Ну, мне кажется, это зависит от того, кто твои слушатели. Некоторые мальчишки предпочли бы услышать, что летун лопнул, ударившись о землю.
— Так, возможно, и случилось, — печально признал Даг.
— Мне нравится Готорн, — подумав, сказала Фаун. — Для мальчика он удивительно добросердечен и при этом не застенчив и не боязлив. — Это хорошо говорило о Берри, которая воспитывала брата. — По детям и животным всегда видно, как с ними обращались. Я хочу сказать… если вспомнить про беднягу Хога.
— Я бы предпочел не вспоминать, — вздохнул Даг.
Они
Даг проснулся в гораздо лучшем настроении. Готорн и Дейзи показали им с Копперхедом дорогу к лужайке за Опоссумьей Пристанью, где речники пасли своих животных. Кроме них, там никого не оказалось. Даг мирно провел два часа, растянувшись под деревом, пока его конь щипал траву; это к тому же позволило ему уклониться от участия в бурной деятельности Вита, затеявшего перетаскивание ящик за ящиком стекла со склада на «Надежду». Когда парню не удалось привлечь Дага, он попытался захомутать Фаун, но та предусмотрительно сослалась на необходимость пополнить запас продовольствия на барже в соответствии со своими представлениями о готовке; воспрепятствовать ей в этом никто Виту не позволил бы.
После обеда, доказавшего обоснованность забот Фаун о разнообразии припасов, Даг ушел на заднюю палубу и уселся там на ящике, прислонившись спиной к стенке каюты; здесь он не был виден речникам с других судов. Пока он ходил туда-сюда по доске-сходне, ему пришлось вытерпеть обычное любопытство соседей, несколько смягченное, впрочем, тем обстоятельством, что его приняли и хозяйка баржи, и ее маленькая команда. Берри, похоже, пользовалась авторитетом в плавучем сообществе. Даг оглядел лески, свешивающиеся с кормы, и подумал: не следует ли ему своим способом наловить рыбы на ужин, чтобы доказать пользу от присутствия на борту бывшего дозорного. Чистка рыбы, впрочем, требовала двух рук; эта обязанность легла бы на Вита. Даг ухмыльнулся.
Эх, если бы этот ясный осенний день стал пасмурным и дождливым…
Голоса, донесшиеся с носа, сообщили Дагу о том, что Вит на одолженной тележке привез еще один ящик… но этим дело не ограничилось: через каюту кто-то быстро протопал. Вит высунул голову из двери и смущенно сказал:
— Даг, лучше бы тебе выйти…
«Что там еще?»
Даг неохотно обернулся.
— Куда? Зачем?
— На нос. Ну… трудно объяснить зачем.
Вит нырнул обратно в каюту. Даг подтянулся и влез на крышу каюты — так было удобнее, чем пробираться понизу, рискуя удариться головой о балку. Дойдя до противоположного конца крыши, он обнаружил там сидящую, свесив ноги вниз, хозяйку Берри; она растерянно смотрела на то, что происходило на носу.
Там рядом с загоном для козы на бочонке, стиснув в руках палку Дага, сидел Хог; на его длинном лице было написано беспокойство. Вокруг него суетилась Фаун. Вит вынырнул из каюты и возбужденно взмахнул руками.
— Я наткнулся на него у склада, — объяснил он. — Он сказал, что ищет тебя.
С недоумением посмотрев на Хога, Даг спрыгнул с крыши каюты на палубу. Его не особенно порадовало наличие заинтересованных зрителей: на соседней барже двое матросов, опершись на поручни, разинув рты наблюдали за происходящим, как за увлекательным представлением.