В пути
Шрифт:
Фаун заметила, что на пристани собралось много народа; речники кричали, подбадривая соперников.
— Уж не заключила ли ты пари насчет исхода гонки? — спросила Фаун Берри.
Хозяйка баржи ухмыльнулась.
— Угу. — Берри взмахнула смычком, и по речной долине разнеслись удивительно громкие звуки. Бурлаки на ближнем берегу взбодрились и стали налегать на канат в такт музыке Берри. Фаун предположила, что та играет знакомую речникам мелодию — со знакомыми и скорее всего грубыми словами; впрочем, на то, чтобы подпевать, дыхания бурлакам не хватало. Быки на противоположном
Повторив несколько раз одну мелодию, Берри переключилась на другую, потом на третью. Некоторые хозяева других барж, включая Вейна с «Кусачей черепахи», тоже вышли на берег, чтобы видеть представление. Лодка с бурлаками приближалась, и Берри слезла с камня, перешла на другую сторону дорожки и заиграла еще более быструю мелодию, резко взмахивая рукой. Зрители двинулись за ней следом. Пряди светлых волос, выбившиеся из прически Берри, упали ей на лицо, и девушка то сдувала их, то начинала сосредоточенно жевать. Ее пальцы двигались так быстро, что за ними трудно было уследить. Все речники смотрели на лодки, а Вит блестящими глазами смотрел на Берри, приоткрыв рот.
Проходя мимо, бурлаки ухнули, потом снова согнулись и потопали дальше. Берри заставила свою скрипку ответить им почти человеческим голосом. Лодка речников явно обгоняла ту, которую тащили быки. Берри продолжала играть, пока бурлаки не достигли пристани; там их лодка пристала к берегу, и победители, бросив канат, разразились радостными воплями. Скрипка Берри откликнулась таким же ликующим звуком; только теперь девушка, тяжело дыша, опустила смычок.
Деревенские жители и матросы, наблюдавшие за гонкой, собрались у паромного причала; проигравшие расплачивались, выигравшие на радостях пропускали по рюмочке, однако ни Берри, ни другие хозяева барж к ним не присоединились. Они пристально смотрели вверх по течению: там одна из барж снялась с якоря и медленно двигалась к середине реки.
— Вон пошла «Лилия Олеаны», — пробормотал кто-то. Фаун поняла, что все следят за смельчаками: пройдет ли их судно через пороги, не повредив корпус о камни.
— Если им удастся, мы тоже отправимся? — спросила она Берри.
— Еще нет, — ответила Берри, следя из-под руки за баржей, которая набирала скорость. — «Лилия» имела меньшую осадку, чем «Надежда», даже до того как я взяла на борт еще людей, тонну стекла и скандальную лошадь. Вон видишь, из воды ниже пристани торчит длинный шест?
Фаун посмотрела, куда показывала Берри, и увидела что-то вроде тонкого ствола дерева, очищенного от веток, с верхушки которого футах в тридцати от поверхности воды свисал красный флаг. Через каждые полфута на стволе виднелась зарубка, выкрашенная красной краской; в нескольких футах над водой метка была черной.
— По нему видно, как высоко стоит вода, верно? Безопасно плыть через пороги, когда она дойдет до черной метки? — Воде, похоже, предстояло подняться еще на несколько футов.
— Зависит от того, как нагружена твоя баржа и как глубоко она сидит в воде. Когда вода дойдет до черной черты, любой дурак проведет свое судно через пороги.
— Зарубки
— Нет, — ответила Берри, но не успела Фаун успокоиться, как хозяйка баржи добавила: — К тому времени, когда вода дойдет до середины шеста, его обычно уже сносит течением.
Фаун наконец поняла, почему здесь речники доски пристани крепят на лодках, а не строят более основательные доки вроде тех, что она видела на озере Хикори. Такая пристань могла подниматься и опускаться, следуя за уровнем воды в реке, ее можно было вытащить на зиму на берег, ее не снесло бы паводком и не раздавило льдинами. Скорее всего не снесло бы и не раздавило, мысленно поправилась Фаун.
Некоторые хозяева барж, выстроившись вдоль берега, выкрикивали советы рулевому «Лилии Олеаны»; тот с гордостью игнорировал их. Впрочем, большая часть речников наблюдала за баржей молча. Когда рулевой резко наваливался на руль, изо всех сил разворачивая судно, многие на берегу тоже наклонялись и стискивали кулаки, словно помогая ему своей силой. Когда баржа еле уклонилась от столкновения с камнем, процарапав по нему всем своим дубовым корпусом, стоявшие на берегу в один голое застонали. Они наклонялись, как деревья на ветру, одновременно выпрямлялись и вздыхали в ответ на понятные им, но совершенно непонятные Фаун знаки; наконец «Лилия» миновала последнюю скалу и последнюю корягу и благополучно поплыла дальше.
Речники начали расходиться; Берри только ненадолго задержалась на пристани, чтобы получить выигрыш с приунывших деревенских жителей, ставивших на упряжку быков. Бурлаки от души благодарили девушку, чуть не переломав ей кости в медвежьих объятиях, и щедро предлагали пиво, сидр или любой напиток на ее выбор, но Берри отказалась:
— Мне еще править баржей, парни. Мы и так тут слишком надолго застряли — вот вы и выпили все, что только могли!
Берри задержалась на берегу, чтобы еще раз взглянуть на шест с отметками.
— Ну, еще не совсем тот уровень, какой нужно, но, я думаю, можно уже загрузить на баржу коня.
Вернувшись на «Надежду», именно этим они и занялись: укрепили сходни, и Даг принялся уговаривать упирающегося коня ступить на прогибающиеся доски. Копперхед испуганно фыркал, но в конце концов послушался и был водворен в загон к козе Дейзи. К какому воздействию Даром прибег Даг, чтобы обеспечить послушание мерина, Фаун, конечно, не видела, но заметила поднятые брови Ремо: на того умение Дага явно произвело впечатление.
Берри взобралась на крышу каюты и оттуда наблюдала, как две соседние баржи, отчалившие одновременно, запутались веслами; матросы принялись осыпать друг друга ругательствами. Берри прикрыла рот рукой, чтобы скрыть усмешку.
— Думаю, наша очередь следующая, — сказала она стоявшей у нее за плечом Фаун. — Тут приходится гадать: желательно отчаливать попозже, чтобы захватить самую высокую воду, но и не опоздать: при такой толкучке какой-нибудь торопливый дурак может посадить на камень свое судно и перекрыть фарватер.