…в разбитом сердце

Граф К.

4. Взаимное притяжение может быть опасным, особенно в непредвиденных ситуациях

Профессора Грин в электричке я больше не встречал. Из её храбрости ничего не вышло. Я даже огорчился чуток. Хотелось бы поиграть с ней ещё немножко. Никогда ещё мне не доставляло такого удовольствия дразнить кого-то. Однако так лучше. Мы живём где-то по соседству, и если нас начнут регулярно видеть вместе, неизбежно поползут слухи, а это нам обоим не на руку.

В последующие недели профессор вела себя со мной как со всеми остальными студентами. Она не сторонилась меня, но и лишний раз не заговаривала. А вот я продолжал за ней наблюдать. Мне по-прежнему не давала покоя её вымученная, будто приклеенная улыбка. Профессор

заставляет себя улыбаться, скрывая какие-то эмоции, о которых никто не должен знать. Я это точно видел, потому что сам так делал, но моя маска отличается. Боль и разочарование я прячу за безразличием. На первый взгляд профессор вся сияет и лучится. Она приветливая, добрая и отзывчивая. Возле неё постоянно кто-то крутится. И среди учителей, и среди студентов она нарасхват. Мы все быстро поняли, какой она хороший преподаватель; видно было, что и коллеги ценят её профессионализм и относятся к ней с уважением. Сомневаюсь, что при такой популярности можно назвать её интровертом. Но я всё время ловил себя на мысли, что мне её жаль. Должно быть, профессор очень устаёт постоянно притворяться весёлой. И вот однажды я окончательно осознал, что меня смущает. У неё ужасно печальные глаза, настолько печальные, что на улыбающемся лице они выглядят неродными. Замечают ли эту особенность остальные? И почему грусть въелась в её взгляд настолько сильно, что не покидает его ни на секунду? Мне было безумно интересно наблюдать за профессором Грин, хоть я и понимал, что на расстоянии не смогу разгадать её тайну. Она просто красива, одержимая своей болью, и лезть к ней в душу я не собирался. Несмотря на мой неподдельный интерес к ней, нас разделяет очень многое. Я не мог решиться сделать серьёзный шаг ей навстречу, так как боялся, что всё станет только хуже. Удивительно, но по отношению к другим девушкам я не был так осторожен. Профессор мне действительно нравится как человек – наверное, поэтому я опасался случайно ранить её или обидеть.

Три недели пролетели незаметно. Работа, учёба и баскетбольный клуб занимали почти всё моё время. На тусовки я больше не ходил, но всё равно толком не высыпался, да и настроение было ниже плинтуса непонятно отчего.

– Выглядишь подавленным, – заметил как-то Дирк на паузе. Мы с парнями сидели в столовой. Гидо уставился в какую-то книжку, а Фабиан, чавкая, уплетал лапшу за обе щёки.

– Учиться стало сложнее, – ответил я. – Времени свободного почти не остаётся. И на подработке завал.

– Да у тебя просто дефицит потрахушек! – подстебнул меня Фабиан, ухмыляясь с набитым ртом.

Я стрельнул в друга убийственным взглядом, но тему уже подхватили с другой стороны. Дирк состроил задумчивую мину.

– А разве ты на прошлой неделе не провожал какую-то красотку до дома? – спросил он с неприкрытым любопытством.

Глаза у меня полезли на лоб. Нет! Ну надо же! Эти гады, что, за мной слежку установили?! Иногда их чрезмерная заинтересованность моей сексуальной жизнью бесила.

– Вам заняться, что ли, больше нечем, как шпионить за мной? Это всего лишь знакомая с другого курса! Если я общаюсь с девушками, это не значит, что я сразу тащу их в кровать!

– Ну да, ну да! Так мы тебе и поверили! – осклабился Дирк.

– У них унылая личная жизнь, поэтому они и лезут в твою, – пробормотал Гидо в утешение, не отрывая глаз от книги.

– Это у кого тут унылая личная жизнь? Не слишком ли много самомнения, книжный червь! И что ты там постоянно читаешь? Уже второй дней не отлипаешь! – поддел его Фабиан в ответ, отнимая томик. Гидо хотел вырвать книгу обратно, но Фабиан стал махать ей у него перед носом, пока не добился возмущённых проклятий и воплей. На наш стол пялилась вся столовая. Это был уже не первый случай – такие театральные сцены случались довольно часто. Я не выдержал и забрал у них игрушку. Ну правда, как два нахохленных попугая! Столько шума! От этих двоих у меня быстро начинала болеть голова.

Я невзначай глянул на обложку. Книга имела английское название, и её автором была не кто иная, как Кассандра Грин. В изумлении я пролистал несколько страниц. Весь текст

был на английском.

– Отдай обратно! – закричал на меня Гидо и с силой выдернул книгу у меня из рук.

– Её что, написала наша профессорша? – уточнил я на всякий случай.

–Да, – ответил он уже спокойнее, поняв, что я не собираюсь его высмеивать, и покраснел.

На мгновение я по-настоящему оторопел. Ещё один неожиданный поворот. Профессор Грин с большими печальными глазами и фальшиво-слащавой улыбкой – писательница! Сколько ещё неизведанных сторон я открою в ней чисто случайно? Признаться, мне тоже стало любопытно, о чём она пишет.

– А где ты купил эту книгу? – спросил я с искренней заинтересованностью.

– В интернете. Она пишет только на английском, поэтому в магазине нет, – пробубнил Гидо, усмирив свою агрессию.

– Гляньте-ка, а наш очкарик и правда залип на госпожу Грин! Хочешь её, да – эту белую шоколадку? Ну скажи! – завопил Фаби во весь голос. В этом парне было ноль такта. Гидо ещё больше покраснел, потому что слова Фабиана слышала как минимум половина столовой.

– Заткнись, чёртов придурок! Промыл бы уже свой поганый рот! Как же мерзко! – заорал Гидо. Запахло серьёзной ссорой.

Я решил вмешаться.

– Хватит, Фаби! Ты правда зашёл слишком далеко! Извинись! Это уже не смешно.

– Да ну вас! Совсем юмора не понимаете! Смотреть на вас тошно, все такие правильные!

Фабиан обиженно схватил свою сумку, пустую тарелку и пошел на выход. Дирк хотел рвануть за ним, но я его остановил.

– Пусть идёт. Ему нужно остыть и подумать над тем, когда стоит открывать свою варежку, а когда нет.

Дирк сел обратно.

– Не злитесь, парни. Он лезет ко всем подряд, потому что у него с подружкой не клеится. Он не говорит, что случилось, но его это гложет. Недавно они ругались по телефону.

– Если у него проблемы, это не значит, что он может срывать своё плохое настроение на друзьях! – справедливо заметил Гидо.

– Кажется, пора сходить напиться. Там всё и уладим, – предложил я.

– Без меня! Надоело! – буркнул Гидо, подхватил рюкзак, книжку и тоже испарился. Удивлённо я проводил его взглядом. Гидо терпеливый парень, и обычно он очень хорошо справляется с выкрутасами Фабиана. Но, видимо, и у него есть предел, чего Фабиан, к сожалению, не замечает.

– Этот обормот его реально достал, – подтвердил Дирк мою теорию. – Теперь не знаю, как их мирить.

Я вздохнул печально. Только этого нам не хватало – разлада в нашем дружном квартете. Но ещё сильнее меня занимал неподдельный интерес Гидо к Кассандре. Откуда он узнал, что она пишет книги? Он намеренно собирал на неё информацию или она ему сама сказала? Я не хотел спрашивать Гидо об этом. Он слишком остро реагирует на расспросы о личном. Впрочем, у него всё равно нет никаких шансов, и даже не из-за его хронической стеснительности. Если он вдруг решится признаться ей, что влюблён, она его к себе не подпустит. Так я себя убеждал. Мне не нравилась мысль, что мой друг испытывает к Кассандре серьёзные чувства – это я точно знаю.

Тем же вечером я загуглил имя Кассандры Грин и быстро нашёл её книги – их было две. Одна из них оказалась пособием по изучению английского языка. Я заказал только художественную, которую видел у Гидо. Мой английский, конечно, не так хорош, как у моего друга, но смысл я должен был уловить. Когда я получил книжку на руки, то прочитал её всего за выходные. Это был приключенческий роман – по-настоящему увлекательный, весёлый и динамичный. Но, к своему разочарованию, я не смог провести никаких параллелей с личностью Кассандры и уж тем более объяснить себе её печальные глаза и странную улыбку. Скорее, её творчество контрастировало с ней самой. Мне казалось, что авторы проецируют себя и свой опыт на героев, но, прочитав историю профессора Грин, я засомневался в своём убеждении. Я, конечно, не знаток литературы, но надеялся найти хотя бы ниточку, чтобы лучше её понять. Мне стало досадно от своей глупой самонадеянности. Пора завязывать с этими детскими играми – это стало походить на одержимость. Однако в итоге судьба сама всё расставила по местам.