…в разбитом сердце
Шрифт:
Как-то раз после тренировки по баскетболу я обнаружил, что оставил сумку со сменными вещами в классе, где проходил последний семинар. По стечению обстоятельств последним уроком был английский. Пришлось бежать прямо в пропотевшей спортивной форме за своим барахлом через весь корпус в надежде, что там будет не закрыто. Я не подумал по пути завернуть за ключом в учительскую на кафедре, а возвращаться теперь было лень. Каждую вторую неделю тренировки выпадали на пятницу и проходили поздно, так как до этого спортзал занимала секция волейболисток. Девчонок, естественно, вносили в план пораньше, чтобы они возвращались домой
Я с силой рванул на себя дверь классной комнаты и как вкопанный застыл в дверном проёме, увидев неожиданную картину. В последних лучах заходящего солнца на подоконнике у распахнутого окна сидела профессор Грин с рюмкой в руках. Она смотрела своим грустным взглядом на яркие опадающие листья большого могучего клёна, растущего прямо за окном. Рядом с ней на парте стояла начатая бутылка коньяка, к которой она уже неплохо приложились. Ситуация меня озадачила, но я не мог не отметить, как красиво смотрится силуэт Кассандры в оранжевых тонах осени и уходящего дня. Её светлые волосы блестели ещё сильнее, и даже кожа, казалось, сияла, будто посыпанная блёстками.
Я откашлялся, и профессор сразу же посмотрела в мою сторону.
– Лео? – воскликнула она удивлённо, но непохоже, что моё появление её переполошило. Она даже не попыталась спрятать рюмку и бутылку.
– Прости. Не ожидал в такое время встретить тут кого-то.
– Взаимно. Ты что-то забыл? – поинтересовалась она, рассматривая меня с ног до головы. Я поёжился. Она впервые буравила меня таким бесстыдным взглядом – наверное, потому, что была под алкоголем. Собственно, я был не против. Вышло что-то вроде реванша. Я и трезвый пялился на неё не менее бесстыдно, да ещё и долго, но она никогда не делала мне замечаний. Мне казалось, если ей станет неприятен мой взгляд, она скажет об этом, а если нет, то я могу спокойно наблюдать за ней и дальше, пока мне не надоест.
– Да, – ответил я поспешно и ринулся к своему месту в классе. – Сумку тут случайно оставил, поэтому даже переодеться не смог, – я извиняюще улыбнулся и закинул сумку на плечо.
– Понятно. Так вот почему ты полуголый, – произнесла она скучающим тоном и снова повернулась к открытому окну. Как-то уж очень быстро она налюбовалась моими мышцами.
– Полуголый? – переспросил я, словно ослышался, и оглядел свою форму. Так вот почему она так странно таращилась. Я непривычно одет. Она глазела на меня вовсе не ради получения зрительного кайфа.
– А скажешь, нет?
С какой-то стороны она права. На мне были короткие шорты и майка без рукавов, поэтому и ноги, и руки были открыты. На тренировках мы сильно потеем, поэтому все парни в команде одеваются очень легко.
Я усмехнулся.
– Возможно, и что с того? Запрета ходить в спортивной форме никто не вносил. А вот ты что тут делаешь? Насколько я знаю, распивать алкогольные напитки в университете запрещено правилами.
Кассандра снова устремила на меня свой взор и демонстративно осушила рюмку. Дерзкая… немного необычно наблюдать такую её сторону. В универе при студентах она ведёт себя как образцовый преподаватель, говорит и выглядит соответствующие, а сейчас даже верхние пуговички на её идеально отглаженной блузке были расстёгнуты. Я подошёл ближе и не упустил шанса бросить короткий взгляд в её вырез.
– Что, хочешь пожаловаться на меня начальству? – произнесла она равнодушно, вырывая меня из моих диких фантазий.
– Считаешь меня таким мерзавцем, профессор? Хотя, возможно, я мог бы использовать это против тебя, если захочется, – я снова бросил сумку и нагло подошёл ещё ближе. Взяв бутылку с парты, я откупорил её и отпил глоток без разрешения. Это был хороший коньяк. Я поморщился. Кассандра продолжала за мной наблюдать, но не возражала против моих действий.
– У тебя ещё молоко на губах не обсохло, чтобы меня шантажировать, – бросила она, грозно сдвинув брови.
– Не волнуйся. Я так не сделаю, просто хотелось попробовать тебя чуток позлить, – я мог этого и не произносить, она и так не восприняла мои слова как угрозу, просто ответила на всякий случай.
Я присел на край парты возле окна, чтобы лучше видеть её лицо.
– Ты позлил, доволен? А теперь не пора ли тебе домой? – спросила она, когда поняла, что я не собираюсь уходить. Этот обманчиво вежливый вопрос означал недвусмысленное требование проваливать.
– Нет, – ответил я нахально. – Кажется, тебе не помешает компания.
– Если бы мне нужна была компания, я бы не сидела тут одна, – прошипела Кассандра с раздражением и снова подлила себе коньяка.
– Тогда почему ты меня сразу не выгнала, если тебе неприятно моё общество?
На меня абсолютно не действовали её трюки, и я не чувствовал неловкости. Почему-то у меня возникло ощущение, что сейчас я оказался в нужном месте в нужное время. Эта встреча была неслучайна.
– Ты меня раздражаешь! – выпалила Кассандра и надула губы. Если бы она не была подшофе, вряд ли вела бы себя так резко и надменно. Но мне не было обидно. Скорее, наоборот. Сейчас у меня появился шанс узнать о ней больше, потому что она потеряла бдительность. Её раздражение говорило о том, что я задевал нечто, что она старательно прятала в себе.
– Почему пьёшь не дома? – спросил я, проигнорировав её замечание. Кассандра кинула на меня подозрительный взгляд исподлобья.
– Тебе не холодно тут у открытого окошка полуголым сидеть? – попыталась она сменить тему. Глупенькая. Она ещё не знает, что меня так просто не проведёшь!
– Мне не холодно. Спортсмены почти не мёрзнут, но я удивляюсь, как тебе не холодно! – я оценил её тоненькую кофточку из кашемира. Тепла она давала ровно ноль.
Её губы горько скривились.
– Коньяк греет и душу, и тело.
Между нами повисла пауза. Я соображал, как вытянуть из неё больше. С ней точно творилось что-то не то.
– Так почему не пойти домой? Если хочешь наклюкаться, то дом более подходящее место. Там тепло и можно сразу лечь спать. Как ты собираешься ехать в нетрезвом состоянии?
– А это не твоё дело, – отрубила она. – Я не хочу домой, вот и всё!
–Тогда, может, поедем ко мне? – слетело с моих губ прежде, чем я успел себя остановить. После этих слов наши взгляды пересеклись. Между нами заискрило, как от соприкосновения оголённых проводов. Профессор была не юной девочкой, чтобы не уловить подтекст.