…в разбитом сердце
Шрифт:
– Ах ты мелкий паршивец! Я тебе по-настоящему симпатизировала, а ты что вытворяешь?! Кто я, по-твоему? Наивная школьница? Теперь я действительно жалею, что дала с тобой слабину! Решил, что получится играть на моей слабости? Чёрта с два! Убирайся!
Она злобно швырнула ключи в сторону двери.
Мои мысли хаотично метались в голове, и я не мог ясно соображать. Я не хотел доводить всё до крайности, но и себя укротить был не в состоянии.
Я схватился за горящую от пощёчины щёку. И откуда в этом малюсеньком теле столько силы? Она меня неплохо приложила! Красный след по-любому останется, но я это заслужил.
– Не гони меня! – взмолился я, не зная, что мне делать. Я не мог даже взглянуть ей в лицо. Мне было и стыдно, и больно. Насильная демонстрация моей безысходности не сработала. Я лишь превратился в ещё большего ублюдка в её глазах.
– Почему
– Замолчи! – заорала она так громко, что я наконец посмотрел на неё. Она осела на пол, и из её глаз потекли слёзы. Я ужаснулся и моментально рванул к ней. Не думал, что сделаю ей своим признанием настолько больно. Любая моя бывшая, признайся я в чём-то подобном, прыгала бы до потолка от счастья, но для Кассандры мои чувства были обузой.
– Прости! Прости меня! – начал оправдываться я, упав на колени рядом с ней и заключив её в объятия. – Я больше не скажу ничего! Прости, только не плачь!
– Ты ничего не понимаешь! Ты глупый, глупый мальчишка! – причитала она мне в плечо. – Говоришь все эти слова на эмоциях, но ведь и сам прекрасно понимаешь, что всё это неправильно! Это всего лишь увлечение! Ну и переспим мы, а что дальше? Это несерьёзно, а на кону стоит так много! Зачем?! Зачем ты пришёл сюда?! Не сбивай меня с толку! У меня и без тебя сейчас каша в голове!
– А если бы я был серьёзен, Кесси? Если бы хотел рискнуть? Дай мне хотя бы маленькую надежду, и тогда я обязательно сделаю так, что мы сможем быть вместе! Не отталкивай меня!
– Я не могу! – заявила Кассандра решительно, высвободилась из моих рук и отвернулась. Она поднялась и вытерла слёзы, возвращая себе самообладание. – Я не готова и не хочу этого, Лео. Ты мой студент. Будет лучше, если на этом мы остановимся. Это моя вина, что всё так сложилось и зашло настолько далеко.
Я усмехнулся горько.
– От того, что ты свалила вину на себя, мне не легче. Но я уважаю твоё решение.
Я не стал переубеждать её или настаивать на своём. В этот момент я ясно видел: причина, по которой она не желает со мной близости, кроется не только в том, что я её студент. Разница в возрасте и положении – тоже всего лишь удобные отговорки, чтобы отказать. Что-то куда более серьёзное мешало ей согласиться на отношения, и она не хотела говорить мне об этом. Если даже в такой момент я не смог пробиться через её стену, мои дальнейшие усилия не дадут никакого результата. Всё только усугубится, она совсем закроется от меня. Мне реально не везёт… мои чувства оказались не нужны – уже во второй раз. Настоящая насмешка судьбы. Возможно, мне просто бумерангом вернулось моё свинское отношение к подружкам. Я ведь тоже отказывался принимать их любовь, а теперь, когда я сам был готов открыться для этого чувства, мне плеснули холодной водой в лицо.
Кассандра встала вполоборота и взглянула на меня на удивление очень нежно. Её глаза покраснели от слёз, одежда была растрёпана, а ещё я оставил отчётливые следы на её запястьях. Я слишком сильно стиснул их, и теперь у неё останутся синяки. Сейчас, когда мой гнев остыл, я ощущал одно лишь горькое раскаяние.
– Спасибо. И, пожалуйста, прекрати ревновать меня к другим студентам. Ты как никто другой должен понимать, что я не допущу отношений со своим учеником.
– И от этого понимания мне тоже не легче, – ответил я с сарказмом. – У меня и до этого не было права ревновать тебя. Ты всё правильно сказала, ты не должна передо мной отчитываться.
Опустив голову, я побрёл в сторону двери. Подняв с пола ключи, я отворил её.
– Прости меня. Я причинил тебе боль. Я больше не буду тебя донимать, – сказал я напоследок.
– Лео, и ты меня прости! Я тоже сделала тебе больно, но, поверь, так будет лучше для нас обоих. Если бы мы пустили всё на самотёк, потом было бы ещё больнее, – её голос прозвучал сдавленно, словно ей пережали горло.
– Ты сейчас убеждаешь в этом саму себя или меня? – задал я риторический
С того момента я старался избегать Кассандру, а она меня. Никто из нас не держал в сердце обид, и в какой-то момент на замену разочарованию пришла лёгкая грусть, которая сменилась обыденным спокойствием. Иногда что-то кололо сердце, словно булавка, когда мой взгляд случайно останавливался на её силуэте и снежно-белых волосах, но это чувство быстро пропадало, стоило отвести взгляд. Мои мысли переключались на другие вещи, как по команде, и я шагал дальше по жизни без неё.
Гидо занял первое место на олимпиаде, как все и думали. Мы компанией пили все выходные по этому поводу. А там уже и Рождество незаметно подкралось. Праздники я провёл с родителями, хоть и не хотел. Кроме мамы, моё появление в доме никому радости не принесло. Отец продолжал злостно меня игнорировать. Интересно, сколько он ещё собирался отвергать мои решения и желания? Но хотя бы не выставил за дверь. Уже прогресс. Моя успеваемость в университете не давала ему в открытую выражать свои протесты, но я знал, что он тайно надеется на мой провал. Один неверный шаг с моей стороны, и он снова сможет командовать мной, как в армии своими солдатами. Я ни разу не пожалел, что ушёл из дома, пусть даже это повлекло неприятные последствия. Зато нервная система перестала страдать из-за постоянных разногласий.
На Новый год мы с друзьями отрывались на одной из самых гламурных дискотек Берлина. Я подцепил там очередную малышку, с которой мы в итоге стали встречаться. Да-да, я решился на такой подвиг. Поначалу мне просто хотелось, чтобы кто-нибудь зализал мои раны, но как-то всё само собой стало серьёзно.
Я перестал дерзить и старался проявлять чуткость и понимание, насколько это возможно для такого, как я. Не знаю, почему я шёл на уступки. Всякий раз, когда назревал конфликт, у меня в голове звучал наставительный голос Кассандры: «В тебе ноль деликатности, и твои речи далеки от романтики, которую обожают почти все девушки в твоём возрасте. Почему бы тебе просто не постараться быть более мягким и понимающим, раз тебе не нравится, что тебя презирают после разрыва?». И меня переклинивало, как по взмаху волшебной палочки. Когда дело доходило до грубостей, я замолкал. В итоге количество ссор держалось в приделах разумного, и я всегда первым шёл на примирение, благодаря чему бойкоты не затягивались и не вели к разрыву. Но, честно признаться, меня это не особо радовало, хотя моя Мариса выглядела очень даже счастливой. Если бы и я мог быть счастливым от того, что счастлива она… Я честно очень старался убедить себя, что поступаю правильно, но голос внутри меня постоянно насмехался над моими потугами. Он регулярно повторял, что мои усилия бесполезны и я безнадёжный идиот, раз трачу себя на человека, которого не люблю по-настоящему. В присутствии Марисы этот голос затыкался, но я испытывал угрызения совести, из-за того что обманываю её. Она очень радовалась, когда я согласился быть её парнем, и хвасталась мной перед подружками, которые пожирали меня взглядами при любой случайной и неслучайной встрече. Видимо, девушкам нравится, если им завидуют другие девушки. Мне это непонятно, хотя особо не мешает.
Мариса была не слишком упрямой, хоть и ревнивой, не стремилась ограничить меня правилами, давала свободу и не запрещала общаться с друзьями. Секс с ней был неплох. Она не ломалась и не страдала приступами внезапной головной боли. В целом, если не брать во внимание мой назойливый внутренний голос, мне было комфортно с ней. Я почти не заметил, как прошло несколько месяцев с момента нашего знакомства. Дирк, Фабиан и Гидо гордились тем, что я наконец остепенился. Но я не считал, что мои скитания окончились, и не знал, сколько пробуду в этой тихой гавани. Я не любил Марису и не обманывал себя по этому поводу. Чем дальше заходили отношения, тем сильнее я чувствовал себя загнанным в угол. Я не врал ей в открытую, но и правды не говорил. Я всё еще чувствовал пустоту. Неужели так должно быть? Встреча с Кассандрой что-то во мне перевернула, хотя мы общались всего ничего. Пара бурных встреч – но она оставила неизгладимый след в моём сердце, который не хотел исчезать. Она была под запретом, и всё же я не переставал втайне желать её. Где-то в глубине души я продолжал надеяться, что наши пути снова пересекутся.